Эльвендор-1 - Маргарита Боулес

Как же он оказался прав! Я подалась к нему навстречу и коснулась нежных губ, провела едва ощутимо язычком, подогревая мужской интерес.

—Уголёчек, согреешь меня?

Он распахнул глаза, смотрел в самое нутро своими чёрными проникновенными потрясающе красивыми глазищами, в которых плясал изумрудный огонь, а мой пульс отбивал бешеный ритм, по венам бежала раскалённая лава, смешиваясь с водной стихией. Я поиграла пальчиками в его волосах, перебрала прядки, которые небрежно свисали на затылке.

— Уверена, что здесь не нужна письменная форма и гербовая печать?

Я облизнула губы, сдерживая хохот.

— Нет.

— И ты не убежишь? — рука властно легла на мою поясницу и скользнула чуть ниже, силой притягивая меня ближе к горячему телу.

— Нет.

— Ты знаешь, что перешла все мыслимые и немыслимые запреты?

— Знаю.

— И хочешь быть со мной?

— Я лишь прошу о поцелуе.

— Ах, вот оно как?! — сделал вид обиженного мученика.

— Уголёчек.

— Да, капелька.

— Кушать хочешь?

Он засмеялся.

— Я уже позаботился об этом, — уклончиво сказал он. — С минуты на минуту Йоханна должна принести тебе лакомства, поэтому я должен покинуть тебя, чудо моё морское.

— А поцелуй?

Он распрямился и хитро добавил.

— А поцелуй тебе предстоит дождаться, капелька моя, и заслужить.

Я надула губы.

— Значит, не простил?

Уголёчек наслаждался моими недовольными вздохами сожаления.

— А это что? — он обогнул меня и увидел на кровати книги, которые принесла Вайя и одну из них с родственниками принцессы. По телу пробежал холодок. Нужно было спрятать книжки, это ж надо так лохануться! Дар точно что-то подозревать начнёт после этого, если уже не начал, но почему-то молчит.

— Решила пересмотреть семейный альбом? — он взял талмуд в руки. — Ох и тяжёлая. А это что? Этика и нравы Лиалондора? — одна его бровь забавно изогнулась.

— Вайя считает, мне нужно изучить их, дабы не опорочить репутацию королевского двора.

— Сегодня утром я не вмешивался и был свидетелем того, как ты вышла из щепетильной ситуации. Ты удивила меня поистине королевской выдержкой, оценил я и колкость языка, — тут уголёчек прожигал меня взглядом, а я краснела, понимая, к чему он клонит. — Тебе не нужны эти книги, — потряс ими в воздухе и бросил на кровать. — Однако всё же стоит научиться пристёгивать эмоции и не впутывать личные чувства к оценке того или иного человека. Королева не должна разбрасываться словами и обвинениями без веских на то причин.

— И кто же будет учить меня сдержанности?

Я подбоченилась.

— Из тебя выйдет хороший учитель, огненный?

— Не думаю, — спокойно ответил он без намёка на улыбку. — Однако…, — тут на его лицо набежал гнев. — Мне следует научить тебя принимать пищу в обществе, что это за облизывание пальцев, губ, закатывание глаз и стоны? Знаешь, как со стороны это выглядит?!

— Как? — невинно моргала и машинально облизнулась, а он проследил это движение взглядом, задержался на моих губах.

— Ох, лирая, побереги народ. Я ведь могу и вспыхнуть.

— Знаю, уголёчек, — уголки губ побежали наверх.

— С огнём играешь, — сделал ко мне шаг и коснулся большим пальцем моих губ, провёл нежно, едва ощутимо, но их уже жгло от прикосновений.

Возле двери раздались шаги.

— Оденься, лирая, — он чмокнул меня в щёчку и добавил. — Поешь, а мне нужно решить кое-какие неотложные дела. Увидимся, Анри. Нам есть о чём поговорить…

Он с разбега прыгнул с балкона вниз, а раскрыл в воздухе крылья могучий чёрный дракон, стоит ли говорить, как волочила слюни моя драконица?

В покои вошла Йоханна и принесла много разных блюд. Некоторые я видела впервые. Она молча расставляла их на столе, а я заметила маленький свиток, скрученный чёрной лентой и проставленной меткой Файердора, возле большого круглого чёрного как уголь хлеба, но не сгоревшего, а свежего и вкусно-пахнущего. Я взяла в руки и развернула записку, прочитала строки:«Прошу простить меня за утреннее недоразумение, надеюсь, Ваш гнев улёгся, и Вы осознали то, что были неправы! Я взял на себя смелость и испёк ради Вас лучший хлеб Файердора, изготовленный по уникальной рецептуре. Он имеет неповторимый сказочный вкус и аромат. Надеюсь, Вы оцените мои старания и более не будете думать, что в моём королевстве живут одни дикари, не умеющие печь. Уверен, что, попробовав раз, Ваше сердце будет навеки украдено, лирая Анриэль. Ваш НЕ друг, лиар Дар Драггон Шаардан Эрегон Файер».

Я засмеялась над очевидной издёвкой уголёчка, но и была приятно удивлена, даже несколько сбита с толку заботой и вниманием к деталям. Коснулась кулича пальчиком.

— Горячий. Словно только что из печи достали, — удивилась я.

— Лиар Дар Драггон пёк этот хлеб со вчерашней ночи.

— Правда?

— Слышала, он приказал послать за пекарями из самого Файердора и требовал испечь лучший хлеб, какой он любит есть с самого детства.

— Неужели? — я смотрела на ароматный куличик. — Попробуем? — предложила Ханне.

— Что вы, лирая? Как я могу?

— Не смей отказываться, смотри еды сколько, а мне одной скучно. Пожалуйста, — я пыталась уговорить несговорчивую девушку. — Столько добра я не съем!

— Если вы приказываете.

— Ещё как приказываю! — засмеялась я, и Йоханна улыбнулась.

Мы сели за стол напротив друг друга. Я сделала два разреза и протянула Ханне один из кусочков, предложила смазать маслом или положить сверху рыбку, а сама принюхалась. Обожаю, запах свежего хлеба, а этот пах по-особенному: огнём и дымом, лесными ягодами и маком. В разрезе были видны кедровые орешки, ягодки и изюм. Я не торопилась и растягивала удовольствие, а Ханна уже откусила и по-девичьи улыбнулась, принялась расхваливать лиара.

— Это ты вчера доложила Вайе о Дар Драггоне? — решила поговорить с девушкой на чистоту. Та испуганно посмотрела на меня, и ответ был написан на её лице.

— Простите, лирая…, — запричитала она.

— Ничего, я догадалась, что Вайя просила тебя следить за мной.

Она хотела что-то ответить, но внезапно стала задыхаться, словно подавилась куском хлеба или чем-то ещё. Я вскочила с места и попыталась помочь Ханне: обхватила со спины, надавила на живот кулаком, пытаясь вытолкнуть застрявший ком,