Пленница лорда Дракона. Мама поневоле (СИ) - Екатерина Борисова

Над обугленным телом Киллиана поднимается полупрозрачное, сотканное из мягкого серебристого света марево.

Я замираю, вжимаясь в плечо Ардора, и крепче сжимаю его ладонь.

Из серебристого тумана медленно вырисовывается женский силуэт. Хрупкая, тонкая фигура, бледное лицо с мягкими, бесконечно уставшими чертами.

Кларисса. Настоящая Кларисса.

Её душа больше не выглядит испуганной или сломленной.

Напротив, её полупрозрачное лицо светится чистотой и покоем.

Душа, привязанная к себе дролоком, наконец-то обрела долгожданную свободу.

Она смотрит на Ардора с глубоким, преданным почтением, а затем переводит свой кроткий взгляд на меня.

В её взгляде нет ни капли осуждения или обиды, только безграничная благодарность за то, что я не сдалась.

За то, что дала отпор и защитила нашумаленькую дочку.

«Спасибо тебе», — слышу в своей голове её тихий голос. — «Ты освободила меня и дала надежду Арии. Теперь я могу уйти. Но перед этим… я хочу отблагодарить тебя. Смотри».

Она плавно взмахивает призрачной рукой. Прямо посреди сырого подвала воздух сгущается и превращается в зеркальную гладь.

Перед моими глазами разворачивается самое настоящее окно в мой прежний, земной мир.

Я словно на быстрой перемотке смотрю события последних недель.

Я вижу просторный, залитый светом кабинет в зеркальном небоскрёбе. За массивным столом сидит генеральный директор и держит в руках какие-то бумаги.

Стоит ему прочитатьто, что в них написано, как его лицо багровеет от ярости.

Оказывается, он всё узнал. И об обстоятельствах моей гибели, и об интрижке своей племянницы и моего мужа, и о том, как эти двое пытались сначала скрыть своё присутствие у моего дома, а потом стали топить друг друга, перекладывая вину.

— Пошли вон! Оба!

Читаю я по его губам, и внутри вспыхивает огонёк мрачного удовлетворения.

Генеральный росчерком пера увольняет обоих. Одним днём, с волчьим билетом и испорченной репутацией.

Я хорошо помню характер своего бывшего начальника. Для него семья не была пустым звуком. Не знаю, как он поступит с Альбиной, но то, что Пётр ещё долго не сможет устроиться в приличное место, я уверена.

Картинка в «зеркале» стремительно меняется. На дворе осень, моросит унылый, серый дождь.

Мой бывший сидит на кухне моейнекогда уютной квартиры, обхватив голову руками. Вокруг него ворохом лежат досудебные претензии, уведомления из банков и счёта.

Без работы, без связей, без поддержки семьи он оказывается один на один с суровой реальностью.

Огромный кредит за новенькую иномарку, которую он взял, чтобы пускать пыль в глаза, суд с моими родителями за наследство и колоссальные долги, которые он набрал, чтобы удовлетворять запросы своей капризной любовницы — всё это наваливается на него лавиной.

Я вижу, как он, униженный и разбитый, подписывает документы о банкротстве.

Банк отбирает всё: машину, мою квартиру, за которую он судился с моими родными, бытовую технику, и даже дачу, доставшуюся ему от бабушки.

Финальный кадр заставляет меня вздрогнуть. Но лишь на миг.

Глухая, полузаброшенная деревня за триста километров от мегаполиса. Покосившийся деревянный забор, старый дом с протекающей крышей. Бывший муж, некогда холеный, пахнущий дорогим парфюмом модник, сидит на крыльце в засаленной, старой куртке. Его лицо осунулось и покрылось серой щетиной, под глазами залегли тёмные тени, а в некогда хитрых глазах плещется абсолютная, тупая пустота.

В его руке зажата бутылка дешёвой водки. Он пьёт её прямо из горла, морщится и ругается сквозь зубы.

Я не вижу, но точно знаю, что скоро его настигнет мрачный конец. Такие, как он не живут долго и счастливо.

Таким он и останется в моей памяти — опустившимся предателем, сполна расплатившимся за мои страдания и за смерть нашего ребёнка.

— Справедливость восторжествовала, — тихо шепчу я, чувствуя, как последняя ниточка, связывавшая меня с земным миром, обрывается.

Призрак Клариссы улыбается мне в последний раз.

Её силуэт медленно растворяется в воздухе, оставляя после себя сотни крохотных, светящихся искорок.

Они оседают на старом каменной кладке подвала, выжигая в алтаря пятна моей крови, превращая металлические кандалы в пыль и унося с собой в вечность прах Киллиана.

Зеркало в мой мир затягивается, исчезая навсегда.

Прошлое умерло.

Меня ждёт новая жизнь!

Ардор притягивает меня к себе, целует в макушку. В его объятиях я чувствую себя особенной.

— Всё кончено, единственная моя, — тихо говорит он. — Пойдём. Наша дочь ждёт нас.

После смерти Киллиана жизнь в поместье медленно, но неотвратимо вошла в свою колею.

За несколько месяцев военные отряды под предводительством верного Орона и самого Ардора полностью зачистили отдалённые уголки провинции от одичавших стай дролоков. Угрозу искоренили, будем надеяться, навсегда.

Леди Беатрис, не выдержав оглушительного позора после расторжения помолвки с Ардором и ожидания отъезда в уединённый монастырь, тайно сбежала из поместья отца с молодым конюхом, прихватив с собой шкатулку с фамильными драгоценностями.

Граф Байер объявил награду за её поимку, но поиски ни к чему не привели. Тогда он отрёкся от дочери и заперся в своём старом замке.

Старый граф Байер не выдержал такого удара по своей гордости и репутации. В тот же день его разбил тяжёлый апоплексический удар. Некогда могущественный политик, привыкший строить козни и держать в своих руках ниточки чужих судеб, оказался парализованный, беспомощный и всеми забытый в пустеющем поместье.

Залы фамильного замка Рейденов уже много веков не видели подобного размаха и великолепия.

Белый мрамор стен обвили гирлянды из живых цветов.

Огромные хрустальные люстры отражали свет тысяч магических огней. Свадьба лорда Рейдена и его обретённой истиной стала главным событием не только для провинции, но и для всей Империи.

Уже многие годы драконы вынуждены искать себе пару по договорённости.

Люди шептались, что разгневанные боги наказали драконов, забрав истинность.

Но наш союз и наши золотые метки дали тысячам драконов надежду.

Император в качестве свадебного подарка прислал документы на титул для меня, признав леди Рейден и подтвердив все права нашей дочери и всех будущих детей на родовые земли.

Я стою перед огромным зеркалом в подвенечном платье из тяжёлого шёлка, расшитого тончайшим золотым кружевом.

На предплечье мягким светом пульсирует метка истинности.

От былых страшных ожогов и багровых шрамов Клариссы не осталось и следа — магия дракона окончательно исцелила моё тело, едва я ответила Ардору взаимностью перед священным алтарём.

— Устала? — муж подходит ко мне сзади, наклоняется и нежно целует в плечо.

Я откидываю голову, подставляя ему для поцелуев шею.

С утробным рыком муж покрывает мою