Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

Яра усмехнулась, не глядя на него.

— Редкое благоразумие.

— Спросил бы — соврали бы.

— Наверное.

— Тогда спрошу другое. Вы хотите, чтобы я покинул Зал на время?

Она подняла голову.

— Зачем?

— Потому что печать сказала то, чего вы не выбирали. Моё присутствие может давить даже без слов.

Яра смотрела на него долго.

Снова это.

Граница, озвученная раньше, чем она успела потребовать.

— Я не верю печати, — сказала она.

— Я слышал.

— Не как временной. Не как истинной. Никакой.

— Имеете право.

— Вы так просто это принимаете?

Нокс посмотрел на стену, где слова о клятве истинной пары уже начали тускнеть, но не исчезали полностью.

— Магия может указать связь. Иногда точно. Иногда жестоко. Иногда раньше, чем люди готовы. Но выбор она не заменяет.

Яра горько усмехнулась.

— Скажите это Мортану. Он вчера был очень уверен в обратном.

— Мортан любит магию, когда она приносит ему удобный ответ.

— А вы?

Нокс не сразу ответил.

— Я слишком долго видел, как древние клятвы используют как цепи. Поэтому верю только тем, кто может снять руку, если его просят.

Яра посмотрела на его руку.

Она вспомнила, как он отступил после вспышки. Как не коснулся её, когда Зал объявил их истинной парой. Как положил меч на стол вместо кольца. Как принял условие о свободе после суда, хотя пауза выдала: ему это стоило не так мало, как он хотел показать.

— Вы испугались, — сказала она.

Нокс встретил её взгляд.

— Да.

Честный ответ снова выбил из неё готовую защиту.

— Почему?

— Потому что истинная связь — удобная ложь для мужчины, который хочет перестать спрашивать.

— А вы хотите?

— Нет. Но желание иногда прячется глубже принципов. Я не стану уверять вас, что во мне нет собственничества, ревности или тёмных мыслей. Я не святой, Яра. Я просто знаю, что делать с ними — не отдавать им право говорить вместо меня.

Эти слова должны были насторожить.

Насторожили.

Но ещё они странно успокоили. Мортан говорил о долге так, будто долг очищает всё, к чему прикасается. Нокс говорил о тёмном в себе так, будто признавал: опасность есть, и потому её нельзя оставлять без присмотра.

— Я не хочу быть вашей истинной, — сказала Яра.

— Тогда не будьте.

— Зал уже написал.

— Камень не живёт вашей жизнью.

— Но люди живут слухами.

— Да.

— Сегодня к вечеру вся столица будет знать.

— Скорее к полудню.

Она бросила на него взгляд.

— Утешили.

— Вы просили правду.

— Я скоро начну жалеть.

— Нет, — сказал Нокс. — Вы начнёте ею пользоваться.

Яра отвернулась, но на этот раз не от раздражения. Ей нужно было спрятать реакцию, которую она сама не готова была назвать. В его словах не было ласки, но была вера в её силу. Не торжественная, не слепая. Практичная. Такая, будто сила — не красивая корона, а инструмент, который можно научиться держать.

Варса подошла к ним.

— Печать истинной пары не требует немедленного признания.

— Какое счастье, — сказала Яра.

Смотрительница не смутилась.

— Но требует ясного запрета, если носительница не желает, чтобы связь толковали вместо неё.

— Запрета кому?

— Всем.

— Как?

Варса указала на пустой круг главной чаши.

— Нужно произнести при свечах: “Истинная — не значит избранная”.

Яра замерла.

Слова были почти слишком точными.

— И это сработает?

— Сработает не против связи. Против тех, кто попытается сделать из неё клетку.

Нокс сказал:

— Я поддержу запрет.

— Он должен исходить от неё, — ответила Варса.

— Я знаю.

В его голосе не было уязвлённости.

Яра подошла к кругу.

Семь свечей горели ровно. Женщины снова затихли. Даже Сибилла подняла глаза. Яра стояла перед пустым местом чаши и думала, что ещё вчера считала истинную связь чем-то, что случается в чужих сказках. Счастливых или жестоких — зависит от того, кому достаётся право толковать. Теперь эта связь стояла перед ней не как подарок и не как приговор.

Как вопрос.

Нокс остался позади.

Не рядом.

Не слишком далеко.

И это было правильно.

Яра положила ладонь на край каменного круга.

— Я, Яра Сольвейн, носительница брачной печати Дайр, свободной искры и Пепельной печати, говорю при старом Зале: истинная связь не отменяет моего выбора. Истинная — не значит избранная. Ни один род, Совет, мужчина или клятва не имеют права назвать меня принадлежащей Ноксу Эррелу без моего слова.

Пепельный свет дрогнул.

На мгновение Яра почувствовала тепло у запястья — не сопротивление, не боль, а отклик. Будто сама связь услышала границу и не попыталась её разрушить.

Нокс тихо произнёс за её спиной:

— Я, Нокс Эррел, принимаю этот запрет и признаю его выше любого толкования моей печати.

Старый Зал ответил не вспышкой, а спокойным глубоким звоном.

Слова на стене изменились.

“Истинная связь признана. Выбор не произнесён.”

Яра выдохнула.

Не облегчённо. Но свободнее.

Сибилла смотрела на стену так, будто перед ней разрушили ещё одну часть мира, в котором её учили жить.

— Значит, так можно было, — прошептала она.

Яра услышала.

— Что?

Сибилла не сразу посмотрела на неё.

— Сказать, что истинная связь не решает за тебя.

В зале снова стало тихо.

На лице Сибиллы не было прежней колкости. Только усталое, почти детское недоумение женщины, которой всю жизнь говорили обратное.

Яра не нашла, что ответить.

Варса ответила вместо неё:

— Можно было всегда. Просто не все дома строят залы, где это слышат.

Пепельный край начинался не крепостью.

Это удивило Яру больше, чем она ожидала.

Через два часа после ухода Мортана, когда первые записи были закреплены, просительницы размещены в южном крыле, а внешний круг охраны усилен, Нокс предложил ей выйти к границе. Не далеко. Не за пределы защиты. Просто пройти к северному выступу старого Зала, откуда виднелись земли, о которых во дворце Дайров говорили шёпотом и с презрением.

— Вам нужно увидеть, куда вас собираются вписать слухи, — сказал он.

— Меня уже вписали в слишком многое за одну ночь.

— Поэтому лучше хотя бы одно место увидеть своими глазами.

Яра согласилась не сразу. Часть её не хотела уходить от свечей. Другая боялась остаться наедине с Ноксом даже под открытым небом, потому что после слов о печати между ними возникло нечто слишком заметное, даже когда они молчали. Но именно поэтому она пошла.

Если страху всё время уступать дорогу, он начинает считать себя хозяином.

Они вышли через боковую арку. С ними на расстоянии держались двое людей Нокса, достаточно далеко, чтобы не слышать разговор, достаточно близко, чтобы Корвин не смотрел на своего лорда с укоризной. Варса осталась в Зале. Сибилла — тоже, хотя её взгляд