Спор на любовь - Рия Адри

Высокий, русоволосый, с открытым спокойным лицом и тёмно-синей формой щитового направления. На воротнике — знак щита с маленькой молнией внутри. Плечи широкие, но поза без демонстрации силы. Руки свободно опущены, взгляд прямой, внимательный. Когда я подошла, он чуть склонил голову.

— Адептка Вельская. Левен Орс.

Голос ровный, уважительный.

Без оценки.

Без игры.

Без слова “ведьма” так, будто оно должно задеть.

Я тоже склонила голову.

— Арина Вельская.

— Перед проверкой хочу уточнить: если мой поток причинит вам боль, я сразу разорву контакт. Даже если магистр Равен потребует продолжать.

Я на секунду растерялась.

Непривычно, когда мужчина в этой академии начинает с моего удобства, а не с собственной власти.

— Благодарю. Я скажу, если станет больно.

— Хорошо.

Рядом Кирсан тихо усмехнулся.

— Как трогательно. Орс, ты с ней уже как с хрупкой вазой.

Левен даже не повернулся к нему.

— Я разговариваю с участницей проверки.

— Ведьмой, которая за сутки собрала на себя половину закрытого регистра.

— Тем более.

Кирсан улыбнулся тоньше.

Демьян молчал.

Но тень у его ног потемнела.

Я заметила.

Он смотрел на Левена с холодной оценкой. Не как на соперника в пари. Хуже. Как на возможную альтернативу, которую нужно просчитать и заранее убрать с доски. Меня это сразу насторожило.

— Господин Ворон, — сказала я тихо.

Он перевёл взгляд на меня.

— Напоминаю: контрольная проверка проводится для поиска вариантов.

— Я помню.

— Тогда не мешайте им существовать.

Серые глаза стали жёстче.

— Существовать — пусть. Вредить тебе — нет.

— У них пока лучше получается первое. В отличие от некоторых.

Касс Ортин где-то сбоку тихо выдохнул:

— Смело.

Демьян даже не глянул на него.

— Ты злишься, — сказал он мне.

— Да.

— Наконец-то.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

— Не радуйтесь. Злость делает мои записи подробнее.

Марьяна закрыла лицо папкой.

Левен слегка улыбнулся. Очень сдержанно.

Кирсан наблюдал за нами с интересом.

Ректор открыл двери малого зала.

— Внутрь.

Зал связок был круглым, низким, без окон. Стены из тёмного камня покрывали тонкие световые линии, сходящиеся к центру пола. Там располагались три кольца: внешнее для наблюдателей, среднее для проводника, внутреннее для ведьмы. Над кругом висел металлический обруч с кристаллами измерения. Свет от них падал вниз холодными белыми точками.

Мне сразу не понравилось внутреннее кольцо.

Слишком узкое.

Слишком похоже на место, куда человека ставят не для работы, а для проверки, выдержит ли.

Я подошла к краю и посмотрела на магистра Равена.

— Внутреннее кольцо можно расширить на полшага?

Он нахмурился.

— Зачем?

— Чтобы участник проверки не чувствовал физического ограничения, которое может повлиять на контур.

Пауза.

Равен открыл рот, но Левен сказал:

— Разумное замечание. Ведьминский контур реагирует на сжатие пространства сильнее боевого.

Все повернулись к нему.

Он спокойно добавил:

— У нас была лекция по межпрофильным реакциям. Правда, её посещали трое.

Ректор посмотрел на Равена.

— Расширить.

Равен недовольно провёл рукой по воздуху. Внутреннее кольцо сдвинулось, стало шире. Дышать сразу стало легче.

Мелочь.

Но полезная.

Я встала в центр.

Сначала — Левен Орс.

Так решил ректор. Возможно, специально, чтобы снизить напряжение. Возможно, чтобы показать Демьяну: академия всё ещё управляет процессом.

Левен вошёл в среднее кольцо и остановился напротив меня.

— Можно поднять поток? — спросил он.

— Да.

— Если захочется прервать, поднимите левую руку. Голос может сорваться от давления.

Я кивнула.

Вот так, значит, тоже можно.

Сначала предупредить.

Сначала спросить.

Сначала дать способ остановить.

Демьян стоял у внешнего кольца, руки сцеплены за спиной. Его лицо ничего не выражало. Но я чувствовала его магию у края зала — тёмную, собранную, недовольную.

Левен поднял ладонь.

Его шторм был другим.

Не тёмным, не хищным. Синий, чистый, плотный. Он не бросался ко мне, не тянул, не лез под кожу. Он встал перед моим контуром как щит и дождался касания. Я сама протянула ведьминскую нить.

Связь получилась мягкой.

Слишком мягкой для Сердца.

Я почувствовала под скалой тот же огромный ритм, но через Левена он доходил глуше. Как звук за толстой стеной. Трещину я видела краем сознания, но знак отсечения расплывался, линии уходили в серую муть.

— Что чувствуете? — спросил Равен.

— Безопасно. Недостаточно глубоко.

Левен не обиделся. Только кивнул.

— Могу усилить.

— Усильте на треть.

Он сделал ровно на треть.

Я отметила это с уважением.

Сердце приблизилось, но вместе с ним пришла давящая тяжесть. Левен держал щит, однако его поток начал дрожать. На виске у него выступила испарина.

— Хватит, — сказала я.

Он разорвал связь сразу.

Не через секунду.

Сразу.

Я выдохнула.

Метка на запястье не вспыхнула. Хороший признак.

Равен записал результат:

— Совместимость умеренная. Безопасность высокая. Глубина чтения недостаточная.

Левен вышел из кольца.

— Спасибо, — сказала я.

— Рад, что не навредил.

Простая фраза.

Именно поэтому она так неприятно выделилась на фоне вчерашнего дня.

Следующим был Кирсан.

Когда он вошёл в среднее кольцо, воздух стал прохладнее. Его магия оказалась светлой на вид: серебристо-синей, гладкой, ровной. Красивой. Очень красивой. И именно поэтому я сразу насторожилась. Слишком безупречная поверхность редко бывает честной.

— Адептка Вельская, — сказал он мягко. — Готовы?

— Начинайте с минимального потока.

— Конечно.

Он поднял руку.

Поток коснулся моего контура осторожно.

Слишком осторожно.

Как пальцы, которые сначала гладят ткань, а потом проверяют, где шов слабее.

Я выдержала пять секунд.

Потом сказала:

— Стоп.

Кирсан разорвал связь, но не сразу. С задержкой в один вдох.

Небольшой.

Доказать трудно.

Запомнить легко.

— Причина? — спросил Равен.

— Поток сканирует мой контур вне заявленной линии.

Кирсан улыбнулся.

— Я искал вход к Сердцу.

— Вы искали боковые узлы метки.

— Смелое обвинение.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

— Точное наблюдение.

Демьян сделал шаг к кольцу.

Ректор поднял руку.

— Ворон.

Демьян остановился.

Кирсан посмотрел на него с мягкой насмешкой.

— Твоя ведьма нервничает.

— Продолжите так разговаривать, — сказала я, — и проверка станет юридически недействительной из-за давления на участника.

Кирсан перевёл взгляд на меня.

Улыбка не исчезла, но глаза стали холоднее.

— Вы всё записываете?

— Да.

— Даже