Кровь зимы - Екатерина Насута

— И люди в том числе. Бастион — это не просто слово. Это… земля. И источник силы, дарованный свыше. Огонь, который горит в сердце Бастиона, питая его стены, делая их непреодолимыми для тварей. А еще наделяя силой тех, кто рожден в его стенах. Чтобы получить эту силу взамен от того, кто правит Бастионом. Там все связано, Ладимира Скопина.

Кая поморщилась.

Что за дурацкое имя? Ладимира… ну не она это. Она столько лет Каей жила, и теперь что, наново привыкать? Похоже, что привыкать.

— Не морщись. Как только поймут, что имя тебе не по вкусу, тебя будут называть по имени даже тогда, когда в этом нет нужды.

— Зачем⁈

— Затем, чтобы ты злилась. Когда человек злится, он не думает. А когда не думает, то совершает ошибки. И поймав его на этой ошибке, можно… многое можно. Или убить, или спасти, оставив должником…

Кая снова посмотрела в окно.

Солнце.

Такое яркое. Там, в Трущобах, солнце было тусклым. Стена отсекала ледяные пустоши, но с небом справиться ей было не под силу. И оно наползало, растекалось сизой хмарью. Солнцу в нем было душно. А тут… ясное, яркое такое. И Кая с трудом сдерживалась, чтобы не высунуть руку, поймать немного этого вот солнца.

— Чего вам не хватает? — спросила она тихо.

— Поясни?

— У вас небо чистое. Синее. Солнце. У вас тепло. Ветра досюда не дотягиваются… твари, если и бывают, то… вряд ли часто, так? И вон… улицы, дома. люди такие… нарядные. Они гуляют. И не знают, наверное, каково это, засыпать, когда брюхо липнет к позвоночнику. Или с куском шкуры снежного зайца…

— Они вонючие.

— Ты ел?

— Случалось.

Кая отвернулась от окна.

— Зачем? — в голове не укладывалось, что княжеский сын ел такую погань.

— Только печень. В ней концентрация силы выше всего. Но заяц — это ладно… ты бы знала, как воняют кабаньи яйца!

— Я знаю. Я их добывала.

— Ты выходила за стену⁈

Вот чего он удивляется-то. Кая пожала плечами.

— Там все выходят за стену.

— Это запрещено!

— Ой, да ладно… твой кабан тебе яйца, небось, не сам принес. И заяц не по доброй воле припрыгал.

Надо же. Белогор чуть покраснел. И рот открыл. Рыжие легко краснеют. А туда же, будет её учить, как себя держать правильно.

Но Кая всё же пояснила.

— Тут выбор небольшой. Или ищешь, чего добыть и продать, или сдыхаешь с голоду. У меня неплохо получалось, так-то. Но я о другом. Вам тут оно не нужно… у вас всё есть. И свет, и тепло,, и хлеб, и вода. Так почему вы такие?

— Какие?

— Ненастоящие⁈

Вопрос повис в воздухе. И Белогор отвернулся к окну.

— Люди, которые выглядят как люди, а внутри… ты сам сказала, что твари живут не там. Почему так?

Кая заставила себя отвернуться от окна. С каждой минутой крепла уверенность, что нужно было уходить за стену. Ватажники там, Дикие… глядишь, и не пропала бы.

— Не поверишь. Я сам себя о том спрашиваю, — тихо ответил Белогор.

— И как?

— Ответа пока не нашёл… давай я лучше про Бастионы расскажу? Хочешь? Про то, как они появились? Как вовсе всё стало таким, как есть.

Прозвучало отчего-то жалко.

— Рассказывай, — разрешила Кая.

В конце концов, почему бы и нет.

— Когда-то давным-давно мир принадлежал всем богам, как постановил Творец безымянный. И поставил он над всеми старших сыновей, братьев, Белобога и Чернобога, чтобы следили они за порядком и младшими богами. А сам ушёл дальше…

— Куда?

— По Великому древу, чтобы создавать новые миры. Тебе что, основы не рассказывали? Это же начало учебы…

— Может, и рассказывали. Я не помню толком ничего, — Кая пожала плечами.

— Извини…

— Потом ещё жрец в храме пытался. Что боги сперва мирно жили, а потом воевать начали. И такая война приключилась, что мир едва не погиб. Но потом боги помирились и снова мир поделили… только если поделили, то зачем стена? И остальное?

— Не поделили, — Белогор покачал головой. Интересно, а он Перуна каким видел? Видел ведь наверняка. Его ведь в храм приводили, как положено, с песнями, обрядами и молитвами.

И почему-то стало жаль.

Без всей этой суеты как-то проще, что ли.

— Однажды уснул Белобог. Устал мир сторожить да и прилег на горе, спать собрался тысячу лет и три года, а Лада с Лелей сели чесать волосы его. С тех волос потекли реки живой воды, попала она в воду обычную, смешалась и пошла гулять. Так в мир проникла магия. И это было чудом… получили люди малую силу сперва. Боги же, поняв, что Белобог спит, а Чернобог по привычке давней своей не вмешивается в дела прочих, пошли бродить меж людьми. И многим понравилось. Кто-то находил себе невест, кто-то — женихов… смешалась кровь да и выродилась в новое.

Кая подняла руку. Это выходит, что…

Сказка.

Нельзя же верить в сказки.

— Но светлых богов люди больше жаловали. И дети их множились, заполняя мир… и становилось их год от года больше. А вот никогда много не было. Если и случались, то люди таких не жаловали, сторонились… так было нарушено равновесие.

— И началась война?

— Нет… сперва воевать стали люди. В одном городе, названия которого не сохранилось, поссорились двое. И один ударил другого да и неловко, убил… ему бы виру заплатить, но не захотел, видать. Объявил того, убитого, виновным. Мол, темный, проклясть хотел… а потом слух и вовсе пустил, что темные людей извести желают. Бунт поднялся, полилась первая кровь. А там и вторая, и десятая… многие захотели избавиться от темных. Одни боялись их, другие завидовали, третьи и вовсе решили, что можно поживиться…

Голос Белогора звучал тихо. Кае хотелось ближе подвинуться, чтоб слышно стало лучше, но она не стала.

— И запылали храмы. Очистительное пламя изничтожило темные рощи. Статуи же разбивали или выкидывали… а людей… люди куда более хрупкие, чем статуи. Многие погибали, а погибая, молили богов о справедливости. И говорят, что среди погибших был и тот, в ком кровь Чернобога текла. Он так-то среди людей появляется, но редко… может, и вправду была, если дальше получилось так вот… Чернобог расправил крылья, и небо заволокло тучами, словно щитом, который не