Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

— Неужели нам придётся пережить в море непогоду? Надвигается большое ненастье.

— Пока оно нас не обижало. Дай бог всё обойдётся.

Ещё одна деревушка рыбаков среди скал и неплохая бухта с глубоководным заливом, в котором мы решили переждать надвигающийся шторм. Заканчивая работы по эвакуации парусов и собираясь женщин и детей, отправить на берег, с удивлением увидели направившийся в нашу сторону добротный рыбацкий бот.

А далее приветствия и слова рыбаков о том, что они сразу признали графский флаг и готовы сопроводить нас на виллу, что ветер крепчает, а путь не близкий и нужно, конечно же, поторопиться. И мой взволнованный перевод для всех наших; этих мгновений мы ждали очень долго, с самого начала нашего путешествия, радостные улыбки таких близких и ставших уже родными людей.

— В добрый час княжна, наконец-то мы дома. Само провидение нас вело сюда. Что там приготовил для нас граф Антонио давайте посмотрим.

А далее мы спешили к пирсу по фарватеру известному пожилым рыбакам и выгружали всё самое необходимое, отправляя сразу на виллу мадам Марту, Софи с детьми, месье Паскаля и мадам Анн — Клер, виконтессу и княжну.

— Всех их в дом сопроводите, в первую очередь сеньор Гонсало, позаботьтесь о детях и молодых сеньорах.

— Сколько лет прошло, а вы помните меня Донна Роза, а ведь совсем малюткой были, когда приезжали гостить со своей бабушкой на виллу к графу.

Резко обернувшись я не сводила глаз с пожилого мужчины.

Я не могу сказать, что хорошо помнила пожилого сеньора — рыбака Гонсало или ещё кого-нибудь из людей, стоящих возле своих домов в посёлке и встречающих графскую семью. Но отчего-то точно знала, в каком направлении идти к поместью и где находится тропинка, ведущая мимо рыбацкого поселения к месту, с которого мы на телегах отправимся к господскому дому.

Не обращая внимания на срывающуюся морось с неба, с улыбкой слушала слова уже не молодой сеньоры, что шла с нами рядом о том, что уже в детстве я была очень хороша собой словно бутон розы в цвету, и именно поэтому меня всегда звали не первым моим личным именем.

— «Мадам Дениза», это совершенно звучит как французский шик, ваша светлость. Вы, конечно же, наша сеньора Роза.

Слушая рассуждения этой простой женщины, вопрошала вторую себя, что всё реже давала о себе знать, просила её подкинуть образы из этого отрезка её жизни, но кроме огромной рыбы и мужчины с гордостью, державшего это, чудо в руках ничего больше не видела. Я совершенно точно догадывалась, что сплелось во мне что-то нереальное и дополнилось, уж слишком много для этого было знаков. И я — сущность уже вовсе другая. Понимая, что верно эта часть жизни точно была в глубоком детстве и воспроизвести воспоминания будет очень затруднительно, пыталась использовать хоть что-то для наведения так сказать мостов в общении с местным населением.

— Сеньора Исабель, а рыбина огромная, что я помню, с большим ртом, такую и поймать наверно невозможно более. Нечасто удача случается. Как рыбак только удержал её тогда в руках.

— Да вам Донна наверно все рыбины тогда казались чудовищно большими.

Наши взгляды встретились, и я действительно что-то отдалённо вспоминала, не образ женщины, стоящей напротив, нет, а эту энергию любящего и всё понимающего взгляда, запах моря и рыбацких сетей, что сохли, натянутые на высоких шестах вдалеке.

— Я очень любила вас когда-то, — приложив руку к груди, прищурив глаза, растерянно смотрела на сеньору и шептала, отчаянно, стараясь вспомнить,

— Кто вы?

Не ожидала, что она вздрогнет от моих слов и бросится, глотая слёзы в объятия.

— Простите меня моя Роза.

— За что же прощать, то?

— Графиня вы ныне, а когда-то у меня на руках, оставшись без отца и матери, засыпали. Маленькая, да худенькая словно былиночка неведомого цветка, ели откормила вас.

Слёзы текли по её смуглым щекам.

Мужчины растроганно отводили глаза, а у меня не было душевных сил оттолкнуть эту женщину, напоминая ей о нашем социальном неравенстве. И только первые крупные капли, что сорвались с неба, действительно уж напомнили нам о том, что верно пора направляться к дому.

— Вы же не оставите меня сеньора Исабель, вы же поедите с нами. Я кроме вас не помню никого, — забыв о своём сопровождении беспомощно, словно ребёнок, держалась за её натруженную руку.

Растеряно, озираясь, женщина ловила взгляды мужа и взрослого сына. Получив утвердительный кивок высокого рыбака, она с облегчением направилась вместе со мной к очередной подводе.

* * *

Дом. То самое марокканское строение, о котором я мечтала всё это время, с колоннами и резным оформлением оконных проёмов в пол на первом этаже. Построенное основательно и, видимо, доработанное много лет назад, здание уходило далеко в глубину от центрального фасада, в тень высоких елей и кипарисов.

Намного позже мы узнаем, что графскому роду делла Гутьеррес принадлежит весь рыбацкий посёлок, глубоководная бухта и большой округлый холм со строением, скрытым в зарослях густых елей, мандариновых зарослей и пальм. Что далее к горам, виднеющимся вдали, идут непроходимые заросли опунции — огромного растения, похожего по описанию на кактус, с длинными колючками, очень полезного, но в то же время опасного для непривычных к нему иноземцев.

Примечательно было осознавать, что из далёкой соседней бухты в своё имение, соседствующее с нами, может приехать суровый maestre de campo (нечто сравнимое с нашим генералом войск в Испании), который давно уже не приезжал из Мадрида, оставив в своём хозяйстве надёжного управляющего.

— Ваша светлость, вон та аллея кипарисов вдали, это и есть граница, что пролегает между двумя холмами и вашими землями. Там овраг глубокий, словно ущелье в глубину земли уходит, и мост каменный ваши предки возвели. Всегда они спорили с родом д’Севилья, чей это овраг и кому строить мост.

«— так и строили бы вместе, чего спорить-то, хотя Антонио зря бы „в бочку не полез“, уж больно рассудительный братец был, нужно позже разведать, что там за овраг и мост такой».

А далее, я с улыбкой отслеживала эмоции своих дам. Ловила и напитывалась солнечными бликами в восторге распахнутых глаз виконтессы Иннес, и сведёнными к