Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич
— В прошлом, Антонио никогда мне не говорил об этом имении.
— Здесь живёт принцесса из сказочной Индии? — сеньорита Эйлис не решалась взойти на высокое крыльцо из белого мрамора и прикоснуться пальчиками к красивой мозаике, что украшала стены.
— Нет, душа моя, здесь будет жить леди Эйлис, которая хорошо умеет говорить на испанском языке.
— Её тоже зовут Эйлис? — Девочка перешла на плохонькое произношение испанского наречия. Её глазки доверчиво взирали на сеньору Исабель.
— Вы научите меня всё сказать, как я подумала на вашем языке?
Подойдя и взяв женщину за руку, девочка уже вовсе не отпускала её от себя. Бесконечно штудируя английский и венецианский языки, мы как-то упустили испанский, считая его ненужным и необязательным, а потраченного на это занятие времени на судне было недостаточно.
Леди Иннес тоже не очень хорошо понимала говорящих вокруг. Что уж говорить про мадемуазель Софи, и мадам Марту.
Первые полгода, они были самые трудные. Мы привыкали к жаркому климату и удивительному строению, что, пропуская свежий ветерок с гор и океана, было практически открытым и доступным для ночных таинственных звуков и щебету птиц.
Тонкие восточные шелка послушно шевелились, исполняя роль портьер, которые в принципе ничего не скрывали и улавливали малейшее дуновение ветерка. Благовония отпугивали насекомых, кровати были необычайно низки, полог отсутствовал вовсе.
Одежды, мы учились носить их облегчённые варианты. Всё было совсем по-другому, и всё же высокий каменный забор, практически крепостной вал, и густые насаждения елей давали ощущение полной защиты и удалённости от всего мира.
Я разрешила строиться на графских землях нашим матросам с галеона. И в рыбацком посёлке на береговой линии появились первые каменные коттеджи, а затем команда с бессменным шевалье Ноэлем морем отправилась за своими семьями во Францию.
Местные рыбаки в напряжении ждали моё решение о податях, которые они должны платить мне в казну каждый год, а сеньор Виктор Кирога, беспокоясь о своей утиной ферме, не сводил встревоженного взора с мадам Марты, снабжая нас каждое утро продукцией с хозяйства.
Утки — эти маленькие бестии пробирались к нам во двор только им известными путями и разместившись на солнышке, на газонной травке дремали, радуя детей ярким и красивым оперением, чем безумно раздражали месье Бриана, что следил за садом, доводя его внешний вид до совершенства.
Я не знала, что с этим, со всем делать, и всё чаще спрашивала совета у княжны Элены. Постепенно девушка аккуратно брала управление имением в свои музыкальные ручки, умильно говоря при этом, что это вам не в казино страсти разводить, что люди требуют к себе внимания и несомненно участия.
Она со свойственным ей тактом смогла уладить многие тонкие житейские проблемы в посёлке.
Такие, например, как с моим молочным братом Эрнесто (сыном кормилицы), и мадемуазель Софи, которая не знала, куда деваться от его сурового взгляда и готова была сгореть от смущения, давая своё согласие на ухаживания мужчины.
Что там полгода? Год пролетел как один день. Я нашла удобный подземный ход, через который трубами уходили бытовые стоки в тот самый овраг, предмет спора с соседом из Мадрида, и скрытые в нём помещения, позволившие удобно спрятать всё наше добро.
«— своеобразный лабиринт, вот любил Антонио всё усложнять».
Мы много раз инкогнито посещали Валенсию, заказывали мастерам фортепьяно по отдельным чертежам, и покупали новые книги в свою библиотеку.
Одетые по моде простых буржуа, бродили по торговому пассажу, и в парке возле дворца. Совершенно не интересуясь, какой там герцог, управляет в данный момент провинцией Валенсия, просили охрану делать вид, что и не охрана они вовсе, а просто мужская часть нашей семьи.
Необычайно довольные, мы с покупками возвращались домой, веря, что ноябрьская дождливая погода в этом году однозначно минует нас, а джем из апельсина, мандарин и собранных жёнами рыбаков лимонов будет небывало вкусный.
Что рыбаки, несомненно, придут с моря, с полными лодками, урожай оливы будет лучше, чем в прошлом году, а наш виноград и сыры будут самыми продаваемыми в Валенсии.
Вечерами, засыпая, слушали с Эленой кормилицу и её легенды о богатом марокканском князе, что построил больше ста пятидесяти лет назад это имение для своей жены — француженки, прекрасной и стройной с глазами испуганной лани в обрамлении густых ресниц и волосами тёмными как сама ночь.
— Кормилица, вы же говорили, что я самая красивая. Как же так? Отчего та француженка самая красивой вдруг стала, а я?
— Давно это было, я сейчас и не вспомню уже, конечно же, ты самая, самая, моя девочка.
Пожилая испанка рассеянно махала рукой, заставляя нас тихо улыбаться с княжной Эленой и говоря, что сеньорита Эйлис может утёнка пронести в дом и уложить к себе в постель, она шла к девочке, которая считала её своей самой главной няней.
У детей должны быть бабушки. Для того чтобы баловать их и любить, одной им понятной любовью, отдавая всё, что осталось нерастраченным за всю свою долгую жизнь. Именно такой бабушкой для всех нас стала сеньора Исабель.
Имение приобретало постепенно вид очень ухоженного хозяйства и, разъезжая в больших соломенных шляпах на осликах по виноградникам, мы с Эленой с нетерпением ожидали нового урожая в мечтах, желая начать производство вин.
* * *
Я помню, как он появился у нас в доме. Существо, с которым казалось, перевернулось всё вокруг в нашем быту. Ранним утром громкий стук раздался в ворота, он непонятным образом шёл от самой земли, сотрясая деревянную конструкцию, закрывающую наше жилище от внешнего мира на ночь. Крики встревоженной охраны неслись в предрассветной тишине.
Почувствовав что-то прямо спросонья, закутавшись в длинную шаль, я бежала на этот звук, слыша шум, крики и удивительно знакомый недовольный храп.
Он подпустил к себе только меня, нервно смотря удивительными влажными глазами, в которых отражался какой-то нереальный мир. Он разглядывал мои открытые ладони и вытянутые руки, тяжело вздыхая и слушая тихий шёпот.
— Уголёк, ты где пропадал? Я так ждала тебя, наконец-то ты дома.
Это было несчастное животное с израненными боками и подранными, смертоносными клыками, задними конечностями. Невероятно мощное и прекрасное когда-то, оно продиралось, убегая от хищников в горах, через колючие кустарники, стараясь найти спасение у людей. Оно шло к обжитому месту в поисках помощи и участия.
Это было на уровне его инстинктов. Дикое и необъезженное, но такое родное существо он стал для меня всем.
— Ш-ш, мой хороший, конечно, я сразу полюбила тебя.