Исцели меня - Ефимия Летова

…Безжалостное, жуткое пробуждение. Жуткое зрелище.

Но ещё более жуткой была высокая тонкокостная фигура — словно выросший из недр черного камня упругий непокорный стебель.

Фигура, прекрасная в своём несомненном совершенстве, пугающая черными, будто выжженными провалами-глазницами. Руки Рока безвольными надрубленными плетями были опущены вниз, как у куклы-марионетки, но живые ветви прорастали из его тела наружу во все стороны, словно оно было стволом. В тех местах, где жёсткие древесные отростки прорвали ткань рубашки, можно было заметить неаккуратные кляксы тёмно-зелёной крови.

Ветви взметнулись вверх — и, повинуясь недвусмысленному приказу, вверх поднялись и эвили-медузы. Закружили, затанцевали под потолком шестиугольного зала. Их чернильная тьма слабо мерцала, словно в самой глубине её тлел огонь, белый и злой, куда более горячий и разрушительный, чем обычное пламя печи или свечи.

— Прекрасно!

От покрытой плесенью стены отделился определённо человеческий силуэт и встал рядом со мной, если бы не топкая жижа под ногами, я отшатнулась бы моментально. Лордер. Его длинные светлые волосы казались непривычно взъерошенными, обычно тусклые и холодные глаза сияли. И всё же я не могла бы сказать, что его чувство при виде призванных, материализовавшихся и подчинённых эвилей было сродни восхищению. Скорее… скорее это было восхищение напополам с завистью.

— Заставь их слиться в единое целое, — сипло прошептал Лордер. — Соединить силу. Это будет самый могущественный из моих слуг.

Рок качнул головой.

— Они не смогут долго удерживать форму, распадутся, — даже его голос изменился, стал более низким, вкрадчивым и рокочущим, будто нечто иное, чужеродное и могущественное, говорило из его тела. — Но я могу соединить их в человеческом теле. Мне нужно человеческое тело.

— Возьми девчонку, — кивнул на меня Лордер, и я сжалась от ужаса, пожалев, что волшебная, дивная, но не имеющая никакого отношения к реальности галлюцинация была столь непродолжительной и, признаться, малодостоверной.

Я предпочла бы умереть, не приходя в сознание.

Реакция Рока — или того незнакомца в его теле, которого я продолжала трусливо так называть — была мгновенной и недвусмысленной. Потемневшие глаза вспыхнули.

— Девчонка принадлежит мне. Не приближайся к ней. Не говори о ней. Не думай о ней. Тронешь её хоть пальцем — руку тебе оторву.

Не то что бы неожиданное заступничество не было кстати, но этот жуткий незнакомец пугал меня не меньше, а то и больше самого Лордера. Мой Рок… От него не осталось ничего. Да и был ли он, тот сердитый и немного наивный, неопытный, но страстный и благородный парень, смущенно ёжившийся от запретного удовольствия на бордовых простынях в моей постели? Или он не существовал никогда, а я просто обманулась, как обманываются тысячи женщин? Вот только ценой моего обмана станет и впервые разбитое сердце, и вся моя жизнь.

А стоило ли за неё цепляться, за эту жизнь?

У Лордера слегка дрогнуло и перекосилось лицо, но спорить с сыном он не стал, хотя вряд ли забудет подобное унижение. Молча кивнул и толкнул незаметную сразу дверь в стене. Что-то негромко, но властно проговорил.

В проход шагнул человек, немолодой мужчина с залысинами и бледным, невыразительным лицом, одетый неброско и одноцветно, как мог бы быть одет слуга. Увидев творящееся в центре непотребство вновь пришедший не стал ни кричать, ни падать, а только замер, ожидая дальнейших указаний. Очевидно, он был рядом с Лордером уже не первый год и привык.

— Вот тебе человеческое тело, — кажется, в голосе Лордера даже мелькнуло некое подобие иронии. — Действуй.

Профессиональная выдержка оказалась сильнее здравого смысла: слуга не бросился прочь даже на этих словах. Рок равнодушно мотнул головой, вроде бы соглашаясь — и эвили дрогнули, разворачиваясь. Миг — и они понеслись к бедолаге, чьего имени мне уже не суждено было узнать. Я зажмурилась, впиваясь ногтями в мякоть ладоней, но уши заткнуть не успела. Стояла под какофонию звуков: душераздирающе вопил слуга, что-то хрустело, чавкало, хлюпало, словно кого-то пережёвывали заживо. Мне стало стыдно за своё малодушие, и я открыла глаза, но никакого месива из хрящей и жил не обнаружила. На первый взгляд не изменилось вообще ничего, разве что эвилей не было видно, а слуга стоял с закрытыми глазами — и тоненькие кровавые ниточки сочились из его ушей и ноздрей.

А потом он дрогнул, и глаза открылись, черты лица поплыли, как воск на жаре. Существо с глиняным лицом затопталось на месте.

— Скажи, что я его хозяин! — возбуждённо прошептал Лордер. — Скажи!

— Это ваш хозяин, — равнодушно произнёс Рок, кивнув на Лордера. Глиняная голова существа — никак иначе этого бедолагу нельзя было уже назвать, сминаемая невидимыми ладонями, столь же равнодушно мотнулась вверх-вниз.

Могущественным оно не выглядело.

Очевидно, та же мысль пришла в голову и Лордеру, на которого я косо поглядывала, ожидая какой-нибудь мерзости, но пока что ему было не до меня. Едва заметная морщинка пробежала по лбу моего бывшего хозяина, прежде чем он решился.

— Убей их, — Лордер сделал взмах рукой куда-то себе за голову. — Всех. Троих. Живо!

На этот раз испугаться я даже не успела, настолько нелепым показался мне и жест Лордера в пустоту, и это «троих», ведь нас с Роком было только двое.

Как оказалось, я ошибалась.

Ещё три силуэта шагнули от стены, синхронно вскидывая руки, совершенно не заметные до этого. Мужчины, с длинными волосами и худыми, будто бы выцветшими бледными лицами, они были совершенно разными, но выглядели родными братьями. Что-то незримое роднило их.

«Боевые маги», — шепнул голос внутри. Возможно, я сошла с ума, вот и воображаю, что прежний Рок продолжает говорить со мной?

Пожалуй, только Лордер и мог придумать такую безумную и жестокую проверку только что сотворенного чудовища: убийство не ради мести или выгоды, убийство без ненависти, без далеко идущих планов. Просто так! И Лордер же явно не до конца доверял собственному сыну, раз держал поблизости магов-охранников. Но если до этого я еще надеялась хоть на что-то, хотя бы на то, что Рок сохранил остатки контроля над этой жуткой куклой, то сейчас...

Воспоминания о недавнем пережитом, но не прожитом блаженстве давили все тяжелее. Он... Он же специально подсунул мне эти слащавые идиллические картинки своего Леса, чтобы я поверила им — и отдалась ему добровольно! Ему нужно было восполнить свой резерв, и он влез в мою голову, бесконтрольно и нагло, он воспользовался моим телом, чтобы... Чтобы угодить Лордеру? Зная о… зная обо всём?

Я сжала