Исцели меня - Ефимия Летова
Чёрная плесень, покрывавшая стены этого сырого помещения, дрогнула и пошла рябью. А потом стала разрастаться, настолько стремительно, что буквально смела и эвилей, и самого Лордера с места, сдавливая его, топя, забираясь ему в уши, ноздри и рот. Плесень! Ну, конечно, настолько обыденная и привычная пакость, что никто не обратил на неё внимания. Мерзкие крошечные грибки, бытовые враги домашних хозяек, но сейчас я готова была признать, что это высшее из божественных созданий.
Я отскочила от пушистого, тёмного, склизкого пузырящегося шара, раз в пять больше моей головы. Надо найти дверь, надо выбираться отсюда: в огромном зале уже почти не осталось свободного пространства, плесень разрасталась с чудовищной скоростью. Эвили ещё где-то здесь, пусть даже они не действовали самостоятельно, а подчинялись приказам хозяина, отдавать которые в данный момент он явно был не в состоянии, но они здесь. Конечно, до полноценного боевого мага Лордеру было далеко, но кое-что всё-таки он мог, и я видела, как одно за другим использует он весь свой магический арсенал, пытаясь избавиться от настырной паразитирующей дряни: огонь, воздух, что-то ещё. Безуспешно. Вот только скоро Рок выдохнется — непременно выдохнется, чтобы вырастить этакого грибного гиганта, нужно очень, очень много сил.
Кашляя и почёсываясь из-за от невнятного, но неприятного навязчивого зуда, я пошла — и плесень послушно расступалась передо мной, будто признавая нашу с вадроком связь и моё право на свободу, создавая своеобразный коридор. И — увы, пошла я отнюдь не в сторону двери, куда меня вёл здравый смысл.
Рок уже не стоял на ногах, точнее — он стоял на коленях, всё так же рядом с чёрным камнем, оставив для себя крошечный, не занятый шарами плесени островок пространства. Измученный и тонкий, серебристая шевелюра поникла, почернела на кончиках волос и лежала на его плечах, как вялые стебли обрезанной под корень болотной осоки. Ветвей не наблюдалось, и, если бы не хвост, Рока можно было бы запросто принять за обыкновенного парня в рваной рубашке. Боясь снова заглянуть в его почерневшие глаза, я встала за его спиной, а потом тоже опустилась на колени, обхватывая Рока за плечи, говоря себе, что это — в самый последний раз. Чтобы покончить с Лордером, покончить с этим всем — надо же уже наконец-то с этим покончить!
Он не любил меня. Но ему нужна была моя помощь.
Конечно, это моё прикосновение не было сродни нашим прежним прикосновениям с дроком, хотя сейчас мне удалось-таки установить связь с его резервуаром, с первого раз, более слабую, чем раньше, но устойчивую.
…Стоило ли его винить? Он не собирался соблазнять меня изначально. И в своём разочаровании виновата только я… и немножко судьба, которая завязала его магический резервуар на плотском удовольствии, а потом и вовсе связала нас двоих. Всего несколько дней, а мне кажется, что мы знакомы целую вечность.
Он использовал меня.
Но он же утешал меня после ночного кошмара. Он же помогал лечить чужого человеческого ребёнка, о котором мы не узнали даже имени…
«Беги, Фелл! Тебе не стоит здесь находится»
«Бежим вместе. Потом поговорим»
«Я ещё не закончил»
«Что ты собираешься делать?»
Не знаю, как, но, кажется, он меня слышал. Может быть, вадроки обладали этим странным даром, чтобы общаться между собой в древесной форме?
«Беги! Этот гойшон оставил здесь самовозгорающиеся… — он явно не мог подобрать верного слова. — Они выглядят как конусы с жидкой сердцевиной. Скоро здесь сгорит всё. Он заботится о том, чтобы не оставлять следов»
«Козырная карта» Лордера…
«Всё-таки «гойшон», а не «отец»?» — я не знала, передавал ли мысленный диалог мой неуместный сарказм. Глупее только припоминать прошлые обиды, когда висишь над пропастью, ухватившись одной рукой за скользкий склон.
«Не делай вид, что ты безмозглая шойса»
«Ты позволил убить трёх человек! Нет, четырёх…» — я уже понимала, что он притворялся, но облегчения от этого не испытывала. Рок не был честен с Лордером, но не был честен и со мной. Каков же он настоящий?
«Зачем?!»
«Они все служили ему, прикрывали его и были ничуть не лучше, чем он. И они помогли бы ему, а мне нужно было, чтобы он остался один»
«Ты… ты обманул меня!» — если уж быть честной, то да, я могла простить Року даже соучастие в гибели слуги и магов. Действительно могла, не настолько я добра и мягкосердечна.
Но не гибель своей надежды.
«Не думай, что я не понимаю, как виноват перед тобой и не виню себя. Мне действительно нужна была сила шрайвэ. И я не хотел, чтобы тебе было плохо, а объяснить не мог, пришлось создать иллюзию. Гойшон всегда был где-то рядом. Но скоро всё закончится. Для всех»
«Ты… — я хотела сказать «не сходи с ума», но говорить это в шестиугольном зале для жертвоприношений и тёмных ритуалов, полном гигантской смертоубийственной плесени, сражавшейся по приказу дрока с тёмным магом и иномирными сущностями было… нелепо. — Бежим вместе. Позже поговорим»
«Я должен задержать его здесь до конца. Это должно закончиться. Здесь и сейчас. Его жалкая никчёмная жизнь»
«Но…»
Не знаю, что я чувствовала в тот момент. Желание разревется… нет, расхохотаться. Или просто лечь и уснуть без сновидений?
Лечь и уснуть.
— Уходи же! — я не сразу поняла, что этот голос раздаётся вовсе не изнутри моей головы, а снаружи, попросту говоря, мысленных сигналов Рок больше мне не слал, а орал в голос. — Беги, Фелл!
Если что я и не любила, до желудочных колик, то это чужую жертвенность.
Рок поднялся и шагнул в расступающуюся и тут же смыкающуюся за ним плесень, только дёрнулся кончик хвоста. Нет, ну самый настоящий дурак! Сам он гойшон, ушастый и хвостатый! Решил поиграть в героя? Смыть позор кровью — так говорят идущим на бой смертникам-штрафникам?
Я не простила его, но чувство обиды сейчас казалось таким незначительным и мелочным. Потеря… ещё одна потеря в череде потерь. Глупый мальчишка, которому нечего терять, которого я и знала-то всего несколько дней… тот, кто дал мне надежду на то, что в моей жизни, лишённой любви и человеческого тепла, может быть лучик света. Зачем? Мы друг другу никто. Два одиночества из разных миров, не более того. Он даже не человек.
Пусть идёт.
Идёт умирать.
Пусть…
…я его люблю. Его — или тот образ, который сама себе придумала. Не