Ночная смена - Кэсси Александер

— Хотите тёплое одеяло? — спросила я, не желая углубляться в классические признаки алкогольной абстиненции. Ему уже давали 60 мг валиума каждые шесть часов. Больше я ничего не могла сделать.

— Звучит неплохо, — кивнул он.

Я принесла стопку тёплых одеял и вернулась.

— У вас тут совсем ничего выпить нет? — спросил он, пока я расправляла их. — Совсем ничего?

Я покачала головой. Если бы ему дали выбор между смертью от кровопотери на улице и пребыванием здесь без выпивки… я могла догадаться, какой вариант он бы выбрал. Или, по крайней мере, какой выбор он сделал бы через два дня.

— Ни капли, мистер Гейлман, ни капли.

— Хм, — его левая, свободная от капельницы рука потянулась к повязке на шее.

— А кошка‑то была симпатичная.

Я сохранила на лице сочувственную улыбку:

— Уверена, что была.

* * *

Я вышла из палаты и помахала Мясник:

— Отлучусь в туалет!

Мясник кивнула, и я поспешила покинуть отделение, направившись в раздевалку. Как только дверь раздевалки закрылась за мной, я вытащила телефон из сумки и набрала номер Джейка.

— Возьми трубку, возьми трубку, возьми трубку… — конечно, Y4 мог защитить моего брата от разрушительного воздействия героина. Но что, если он истекает кровью где-то в канаве?

Гудок прерывался, и я уже приготовилась к тому, что связь оборвётся — сигнал сотовой сети там, где находился Y4, был очень нестабильным. Затем я услышала сонный голос:

— Алло?

— Джейк? — выпалила я. — Ты в порядке?

— Сестрёнка? Сестрёнка… Господи, сестрёнка, да, я в порядке.

— Правда? — спросила я. Что ещё я могла у него спросить? «Проверь себя на следы проколов — тебя точно никто не кусал в последнее время? Видел каких‑нибудь бешеных кошек?»

— Сестрёнка… который час? Конечно, я в порядке, — я слышала, как он постепенно просыпается по ходу разговора, а его голос опустился до шёпота: — Все уже легли спать. Ты же знаешь, двери закрывают в восемь вечера.

Я представила, что он — один из множества мужчин в комнате, уставленной койками. Был ли мистер Гейлман в Армори, когда его укусили? Или это случилось снаружи, а потом он пришёл туда и потерял сознание от холода?

Да и какая теперь разница, раз Анну похитили?

— Я просто хотела убедиться, что ты в безопасности, Джейк, вот и всё. Сегодня ночью будет холодно.

— Ночью зимой всегда холодно, — возразил он. — Дай угадаю: ты сейчас лечишь какого‑то наркомана, который чуть не получил передозировку, и тебя мучает совесть?

— Что‑то вроде того.

— Ну, я в порядке, сестрёнка. Спасибо, что беспокоишься, но в этом нет необходимости, правда, — его голос стал ещё тише. — Я всё ещё супермен.

Я села на скамейку для переодевания в маленькой раздевалке Y4.

— Да.

— Ладно. Мне нужно поспать. Восемь утра наступает быстро, знаешь?

— Да, — я буду стоять перед вампиром‑адвокатом к восьми утра. Казалось, время действительно летит быстро. — Люблю тебя, Джейк.

— И я тебя, сестрёнка, — сказал он и повесил трубку.

* * *

Я зашла в туалет и спустила воду в унитазе — просто для вида, — а затем подошла к раковине с краном. Включила одновременно горячую и холодную воду.

«Где ты, Анна?» — подумала я. Я сосредоточилась на воде, на её звуке, наблюдая, как она закручивается в сливе, пытаясь повторить то, что сделала в прошлый раз, — войти в состояние транса. «Давай, Анна, давай…»

Кто‑то дёрнул запертую дверь за моей спиной, и я услышала приглушённое:

— Простите!

Чёрт возьми.

— Всё в порядке, — сказала я, хотя на самом деле это было не так. Вытерла руки и вернулась на отделение.

²⁶ Это авторская шутливая импровизация идиомы, что означает: днем проблем полным-полно

²⁷ Конкретно «Thunderbird/ Буревестник» это марка дешевого и крепкого алкоголя в Америке, в переносном смысле — выбирать то, что приносит пользу, а не разрушает или одурманивает.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

— И что они сделают с мистером Гейлманом? — спросила я Мясник, когда вернулась.

— Пол заставит его подписать кое-какие бумаги утром. И сделает несколько звонков — в конце концов, мы обязаны сообщить об укусе Тронам. Либо у них в городе объявился кто-то приезжий, кто не знает правил, либо в их команде завелся кто-то, кто играет не по правилам.

В этих деталях я и сама уже разобралась.

— Но что с ним будет на самом деле?

— Он станет зарегистрированным донором, как только мы выясним, за кем его закрепить. Ну, или мы продержим его здесь, пока он не поправится, а Тени подлатают его перед уходом, — Мясник показала это «подлатывание», усердно потерев пальцы друг о друга, а затем прищурилась на меня. — Он не в рабстве у вампира, если ты об этом.

— Нет, мне просто было любопытно. Спасибо, — я никому бы не пожелала «подлатывания» Теней. Я посмотрела на пол, на узкую тень, которую отбрасывал выступ стойки медсестер, и мне показалось, что я вижу их там — темные, кружащиеся, просто ждущие возможности вырваться на свободу. Я вздрогнула, совсем как мистер Гейлман, а затем взяла себя и свои мысли в руки. У меня оставался еще один пациент.

На этот раз я не забыла постучать, прежде чем открыть дверь к Ти.

— Войдите, — отозвался Ти. Он уже встал с постели, был в обычной одежде и ходил по комнате с пакетом для вещей пациента в руке. На нем были джинсы и футболка — в отделении Y4 поддерживался климат-контроль, — и я не могла не заметить, как плотно футболка облегала его мускулистые руки. Я мысленно покачала головой: пациенты никогда не должны ходить без больничных халатов. Из-за этого трудно помнить, к какой группе они относятся.

— Собираешься?

— Меня завтра выпускают.

Я повертела головой из стороны в сторону, оглядывая тесные стены его маленькой палаты. Он уже снял со стены фотографии своей пожарной бригады.

— Выпускают? Ты что в тюрьме?

Он замер и ухмыльнулся мне:

— После месяца здесь? Ощущения немного похожи.

— Одобренный администрацией термин звучит как «выписывается», — сказала я, изобразив пальцами воздушные кавычки.

— Значит, завтра меня «выписывают», о «строгая медсестра», — ответил он, повторив мой жест вдвойне. — А ты в хорошем настроении. Тебя кто-то покормил? — спросил он, покосившись на меня уголком глаза.

Ну, это был неожиданный вопрос.

— Эм. Я съела сэндвич с индейкой по дороге сюда, и у меня есть еще один на поздний ужин…

Он вообще перестал собирать вещи и на секунду уставился на меня. А потом громко, мелодично рассмеялся.

— И что смешного? — спросила я, уперев руки в бока.

— Я… я подумал, что