Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
— Я долго жил так, что любое желание оборачивалось против меня, — признаётся он. — Герцог умел использовать даже самые простые вещи. Если я просил воды, её могли принести только после приказа. Если пытался помочь кому-то из охраны, наказывали этого человека. Со временем я перестал просить.
Я кладу заколку на столик и обнимаю его. Кайрен сначала замирает, потом обхватывает меня руками. Мы сидим так долго, пока за окном не темнеет окончательно.
— Мне жаль, что вам пришлось через это пройти, — говорю я.
— Я не хочу, чтобы вы жалели меня каждый раз, когда я рассказываю о прошлом.
— А я и не собираюсь. Иногда я буду злиться за вас. Иногда захочу обнять. Можете привыкать.
Он смеётся тихо, почти мне в плечо.
— С этим, пожалуй, справлюсь.
Я отстраняюсь и достаю из шкафа чистую повязку. Кайрен смотрит на неё с притворным ужасом.
— Даже здесь?
— Особенно здесь. У вас утром снова проступила кровь на ткани.
— Вы заметили?
— У меня профессиональная привычка.
Он послушно снимает рубашку. Я осматриваю рану при свете лампы. Края чистые, но шов натянулся после поездки. Меняю повязку и велю завтра не поднимать тяжести. Кайрен обещает, хотя по его лицу видно, что обещание потребует усилий.
— А теперь можете остаться, — говорю я, убирая инструменты.
Он поднимает глаза.
— Здесь?
— Посидеть со мной. Я не хочу сегодня оставаться одна.
Кайрен осторожно садится у изголовья. Я устраиваюсь рядом, укрываю нас пледом и беру книгу с прикроватного столика. Он слушает, как я читаю вслух несколько страниц из старого сборника рассказов Эвелин. Один из героев книги совершенно не умеет обращаться с лошадьми, но упорно считает себя лучшим наездником королевства. Кайрен комментирует его решения с таким серьёзным видом, что я сбиваюсь на смех.
— Вы когда-нибудь ездили верхом? — спрашиваю я.
— Конечно.
— Хорошо?
— Лошадь обычно оставалась при своём мнении.
— Значит, вы с ней ладили примерно как со сковородой.
Он отбирает у меня книгу и кладёт на столик, после чего целует. Я сама обнимаю его за шею, стараясь не задеть повязку. Его ладонь ложится мне на талию поверх домашнего платья, и на этот раз он не спешит отстраняться. Мне нравится, что можно не подбирать слова, чтобы объяснить простое желание быть ближе. Когда мы наконец прерываем поцелуй, Кайрен проводит пальцами по моей заколке, которую я успела прикрепить к волосам.
— Вам идёт, — говорит он.
— Вы ведь именно на это рассчитывали.
— Я рассчитывал, что вы позволите мне ещё раз вас увидеть с распущенными волосами.
— Какой хитрый дракон.
— Я стараюсь.
Я снимаю заколку и кладу рядом с книгой. Кайрен касается пряди у моего виска и улыбается. Мы остаёмся рядом, разговариваем о том, какие комнаты можно будет открыть первыми и сколько работников потребуется лечебнице. Мне хочется рассказать ему о земной больнице, где я работала, но я всё ещё не знаю, как объяснить свою прошлую жизнь. Поэтому говорю о привычках, которые принесла с собой: о чистых инструментах, о необходимости записывать назначения, о том, как важно слушать пациента. Кайрен задаёт вопросы, не высмеивает мои странности и не требует объяснять больше, чем я готова.
— Вы многое знаете для человека, которого здесь считали совершенно беспомощным, — замечает он.
— В прежней жизни мне приходилось работать.
Он смотрит на меня внимательнее.
— В прежней?
Я понимаю, что проговорилась. Кайрен не торопит, просто ждёт. Я долго разглядываю складку на пледе, затем решаюсь.
— Я не та Аделина, которую вы могли знать по рассказам. У меня была другая жизнь. В другом мире. Там мне тридцать семь лет. Я работала медсестрой и была замужем за человеком, который однажды решил, что я ему больше не нужна. Потом случилось что-то, чего я до сих пор не понимаю, и я очнулась здесь, в чужом теле.
Кайрен молчит. Я готовлюсь к вопросам, недоверию, возможно, даже страху. Но он спрашивает совсем другое:
— Вы скучаете по дому?
— Иногда. По людям, которых там знала. По привычным вещам. Но возвращаться к прежнему мужу я бы точно не стала.
— Я и не собирался предлагать.
Он произносит это настолько серьёзно, что я улыбаюсь сквозь подступившие слёзы.
— Вы мне верите?
— Я видел вещи, которые невозможно объяснить привычной магией. И я знаю вас. Вы говорите правду так, как умеете её сказать.
— Вас не пугает, что я старше?
— На двенадцать лет старше тела, в котором живёте? — уточняет он. — Аделина, мне пришлось ждать пятнадцать лет, прежде чем я смог спокойно сидеть рядом с женщиной, которая мне дорога. Поверьте, меня трудно испугать возрастом.
Я смеюсь и вытираю щёку. Кайрен целует меня в лоб, затем берёт мою руку и держит, пока я рассказываю о работе в больнице. Не обо всём сразу. Только о ночных сменах, пациентах, которых удавалось выходить, и о тех, кого спасти не получилось. Он слушает внимательно, иногда спрашивает, как устроены наши лекарства и почему у нас нет целителей с магией.
Когда я замолкаю, за окном уже совсем темно. С нижнего этажа доносится негромкий голос Марты, затем шаги стражника у входа. Кайрен поправляет плед на моих коленях.
— Спасибо, что рассказали, — говорит он.
— Я боялась, что вы решите, будто я обманщица.
— Вы не просили меня любить чужие воспоминания. Я полюбил ту женщину, которая спорит со мной из-за перевязок и спасает людей, даже когда сама едва держится на ногах.
Я смотрю на него, не находя слов. Кайрен касается губами моих пальцев.
— А если однажды появится возможность вернуться? — спрашивает он.
— Тогда я должна буду решить, чего хочу. Но сейчас я хочу остаться здесь. С вами.
Он притягивает меня к себе, и я устраиваюсь рядом, положив голову ему на плечо. Мы ещё долго сидим молча. Впервые за всё время после моего появления в этом мире я рассказала кому-то правду о себе и не пожалела об этом.
Уже собираясь уходить, Кайрен останавливается у двери.
— Аделина, я не умею обещать, что всё будет хорошо. Завтра мы можем обнаружить под домом что угодно.
— Тогда обещайте кое-что попроще.
— Что?
— Если станет страшно, скажете мне. И не полезете один в подземелье.
— Обещаю.
Я подхожу, целую его на прощание и закрываю дверь только после того, как он уходит в свою комнату. На столике остаётся заколка с неровным листком. Я беру её в ладонь, потом кладу рядом с кроватью, чтобы утром не искать по всему дому.
Ночью меня будит негромкий стук. За дверью стоит Кайрен, уже одетый, с