Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова
Жидкость внутри котла мгновенно, за долю секунды почернела и вспучилась гигантским пузырем.
«Ложись, внучка, сейчас рванёт!» — истошно завопил материализовавшийся прямо из медного черпака дедушка Барнаби.
Я успела лишь мёртвой хваткой дернуть Тильду за ворот мантии, увлекая её за собой на грязный пол, под защиту массивного каменного стола, когда раздался оглушительный, заложивший уши взрыв.
Густое, маслянистое фиолетовое облако с шипением накрыло три задних ряда. Лабораторию заполнил девичий визг, надсадный кашель и яростная ругань профессора Снейквуда.
Когда ядовитый дым немного рассеялся, я осторожно высунула голову из-под каменной столешницы. Наш котел треснул ровно пополам, и из него на пол лениво вытекала дымящаяся жижа.
Тильда, всё ещё сидя на полу, со смешанным чувством ужаса и девичьего восторга рассматривала свои пальцы, которые на глазах покрывались мелкой, искрящейся перламутровой чешуёй.
Но хуже всего было то, что лорд Блэквуд даже не шелохнулся. Он стоял на том же самом месте, прямо перед эпицентром взрыва. За долю секунды до детонации он играючи, едва заметным щелчком пальцев выставил абсолютно прозрачный щит чистой тёмной силы, о который с шипением разбились все грязные брызги зелья. Ни единая капля фиолетовой жижи не посмела коснуться его идеального костюма.
Однако выражение его лица сейчас обещало нам как минимум казнь через четвертование. В обсидиановых глазах горел такой первозданный гнев, что я мысленно начала прикидывать, как быстро смогу добежать до ближайшей границы с Дикими Землями.
— Поразительно, — процедил сквозь зубы Блэквуд, и в лаборатории повисла звенящая, гробовая тишина. — Вы не просто цинично игнорируете правила Академии под покровом ночи, адептка Вейн. Вы ещё и пытаетесь физически ликвидировать мой преподавательский состав в светлое время суток.
— Это вышло абсолютно случайно! — пискнула я, поспешно выбираясь из-под стола и стряхивая с колен серую сажу. — Избыточная тяга к знаниям! Экспериментальный, так сказать, подход к классическим формулам!
В глубине зрачков Кассиана на долю секунды мелькнул тот самый расчетливый, холодный огонёк, который я видела ночью в его кабинете. Этот мужчина виртуозно, как по нотам, разыгрывал спектакль перед притихшими студентами, идеально вплетая мою лабораторную катастрофу в наш тайный пакт.
— Ваш «экспериментальный подход», адептка Вейн, обойдётся вам и вашему роду очень дорого, — ледяным, разносящимся под сводами тоном объявил ректор на всю аудиторию. — В качестве наказания за срыв учебного занятия и злостное уничтожение имущества Высшей Школы, вы назначаетесь на штрафные отработки. Месяц. Месяц ночных дежурств в Центральном Архиве. Будете вручную сортировать ветхие фолианты Запретной Секции и заново переписывать каталоги. От заката до рассвета. Лично под моим контролем.
Студенты синхронно ахнули. Попасть на отработки в Запретную Секцию среди адептов считалось изощрённым кругом ада — поговаривали, что там водились агрессивные полтергейсты, кусачие книги-паразиты, а от вековой некротической пыли можно было заработать хронический кашель, сушащий лёгкие.
Я же приложила колоссальные усилия, чтобы удержать на лице маску вселенской скорби и раскаяния. Это было именно то, что мне нужно! Легальный, подписанный самим ректором пропуск в самый эпицентр книжных краж.
— Да, магистр Блэквуд, — покорно опустила я голову, пряча за каскадом медных волос торжествующую ухмылку. — Я полностью осознала свою вину. Я буду прилежно сортировать каталоги.
Блэквуд сделал шаг вперёд и наклонился чуть ближе ко мне, так, чтобы его тихий голос предназначался исключительно моим ушам:
— И не смейте разочаровывать меня, Элайза. Я жду быстрых результатов. Иначе в следующий раз я не стану выставлять щит, а просто позволю вам превратиться в экзотическую фиолетовую ящерицу. С пожизненным содержанием в личной банке профессора Снейквуда.
Он резко развернулся, взмахнув полами угольно-чёрного камзола, и стремительно покинул лабораторию, оставив после себя едва уловимый шлейф горького миндаля и гробовое молчание испуганных первокурсников.
Остаток занятия прошёл под яростное шуршание пергамента, кашель пострадавших и звяканье уцелевших стеклянных пробирок. Профессор Снейквуд, щедро осыпая наш угол тихими проклятиями на древнеарканском, выдал Тильде банку с вонючей зеленоватой мазью. К концу дня её руки, к счастью, перестали напоминать хвост экзотической рыбы, ограничившись лишь лёгким, едва заметным перламутровым мерцанием при движении пальцев.
Время до полуночи тянулось невыносимо, изнуряюще долго. Стоило часам на главной замковой башне глухо пробить двенадцать раз, как я, вооружившись официальным свитком из плотного пергамента с тяжёлой сургучной печатью ректора — моим единственным легальным щитом от ночных патрулей и горгулий, — бесшумно выскочила из спальни.
Центральный Архив Академии ночью больше всего напоминал заброшенный готический собор, заросший бесконечными джунглями из бумаги и старой кожи.
Огромные, окованные железом стеллажи уходили высоко вверх, теряясь в густой, бархатной темноте под самым куполом. В воздухе витал плотный, одурманивающий аромат вековой пыли, подсохшего клея, старого пергамента и едва уловимых остатков чужих, давно развеянных заклинаний.
Запретная Секция встретила меня массивной, холодной кованой решёткой. Стоило мне поднести к массивному замку росчерк Блэквуда, как багровые руны защиты, вспыхнув на прощание, неохотно растаяли в воздухе, пропуская меня внутрь бумажного лабиринта.
— Ну и глушь, ну и трущобы, — подал тоскливый голос дедушка Барнаби, неторопливо материализуясь из ближайшей стопки многотомных энциклопедий по демонологии. — Эли, детка, здесь настолько сухо, что у меня, кажется, начинают сохнуть мои давно несуществующие лёгкие. Кошмарное, глубоко несимпатичное место. Никакого уюта, ни одной приличной жирной паутины.
— Молчи, Барнаби, — одними губами шепнула я, зажигая на самом кончике указательного пальца крошечный, тускло-зелёный огонёк Морока.
Настоящий магический светляк тут же привлёк бы внимание следящих плетений, а мой иллюзорный светил слабо, локально, зато совершенно не оставлял остаточного магического следа в пространстве.
— Нам нужно срочно найти того, кто обитает здесь постоянно. Живые библиотекари и архивариусы уходят спать ровно в десять вечера. Значит, по ночам эти архивы караулит кто-то из усопших сотрудников.
Я закрыла глаза, делая глубокий, размеренный вдох, и позволила своей истинной, тщательно подавляемой некромантской сути мягко соскользнуть с ментального поводка. Блокирующий амулет на шее мгновенно нагрелся, сдерживая основную волну дара, но крошечной струйки моей силы хватило, чтобы тонкой змейкой просочиться под рассохшиеся дубовые половицы. Мёртвая, холодная энергия коснулась древних камней фундамента, ища посмертный отклик.
Пространство вокруг меня ощутимо качнулось, температура упала ещё на пару градусов.
— Кто посмел нарушить вековой покой Хранилища Словес?! — раздался сухой, дребезжащий, невероятно занудный голос прямо над моим ухом.
Из плотной темноты между стеллажами, сердито поправляя покосившиеся призрачные очки на переносице, выплыл дух старого архивариуса. На его полупрозрачном камзоле тускло красовалась серебряная эмблема Академии трёхвековой давности. В узких, длинных пальцах он крепко сжимал эфемерное гусиное перо,