Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова
— Барнаби, умоляю, избавь меня от своих брачных прогнозов, — проворчала я, поднимая с пола свой крошечный, тускло-зеленый иллюзорный огонек. — Нам нужно немедленно осмотреть место, где Блэквуд нашел следы.
У самого входа в Запретную Секцию, прямо на стыке выстуженных гранитных плит, действительно виднелись едва заметные, флуоресцирующие в темноте фиолетовые крупицы. Тот, кто пробрался сюда до меня, очень торопился, смазал шаг и не успел тщательно очистить рифленые подошвы после грандиозного бабаха в лаборатории алхимии.
Сузив круг подозреваемых до двух десятков первокурсников нашего потока, я наконец-то почувствовала, что хрупкие нити контроля над ситуацией возвращаются в мои руки. Оставалось лишь дождаться рассвета, чтобы устроить самую масштабную и тайную ревизию обуви в многовековой истории Императорской Академии.
Утро встретило меня сокрушительной, пульсирующей в висках головной болью и стойким ощущением, что я спала от силы часа два. Ровно так оно и было.
В Большом обеденном зале Академии стоял привычный утренний гул, похожий на гудение растревоженного улья. Парящие под высоким сводчатым потолком заколдованные восковые свечи лениво роняли горячие капли на длинные столы из мореного дуба. За этими столами невыспавшиеся адепты судорожно пытались поглотить горячий завтрак и одновременно впихнуть в себя конспекты перед утренними занятиями.
— Эли, ты выглядишь так, будто тебя переехало стадо поджарых гиппогрифов, — сочувственно констатировала Тильда, активно размазывая густой брусничный джем по хрустящему тосту.
Ее перламутровая чешуя на руках, к слову, за ночь полностью сошла благодаря мази, оставив лишь легкий, даже симпатичный здоровый румянец на коже.
— Отработки у Блэквуда — это настолько ужасно? Он заставил тебя пересчитывать пылинки под лупой?
— Хуже, — глухо пробормотала я, лениво ковыряя серебряной ложкой вязкую овсянку. — Он заставил меня полностью переосмыслить ценность здорового сна.
Я сидела, низко опустив голову, делая вид, что борюсь с кашей, но мои глаза были заняты вовсе не тарелкой. Я методично, словно сторожевая горгулья, сканировала пространство под столом факультета Морока.
Большинство парней и девушек были обуты в стандартные академические сапоги из плотной черной кожи. На первый взгляд — абсолютно идентичные. Но мне нужно было рассмотреть именно рант подошвы, а для этого требовалось, чтобы потенциальные подозреваемые либо расслабленно закинули ногу на ногу, либо пошли к выходу мимо меня.
— Эй, Вейн! Чего под стол высматриваешь? Потеряла остатки фамильной гордости после вчерашнего позорного взрыва? — раздался сверху надменный, растягивающий гласные голос.
К нашему столу вальяжно подошел Валериан Кросс — заносчивый первокурсник из древнего, неприлично богатого рода потомственных иллюзионистов. Он всегда носил форменный камзол, перешитый по последней столичной моде (с бархатными отворотами и серебряным шитьем), и смотрел на всех, у кого в карманах не звенело чистое золото, как на досадное недоразумение эволюции.
Я медленно подняла взгляд, скользнув им по его фигуре снизу вверх. И тут же замерла, задержав дыхание.
Его правый сапог был начищен до безупречного, зеркального блеска, но вот на рифленом ранте левого, прямо в крошечной, незаметной складке кожи у самого каблука, застряла крошечная фиолетовая крупинка. Точно такая же, какую я видела ночью на гранитном полу архива.
«Опаньки…»— мысленно прокомментировал невидимый для остальных студентов дедушка Барнаби, зависнув прямо над полной тарелкой Валериана.«А мальчик-то у нас, кажется, страшно любит ночные образовательные прогулки по библиотекам».
— Ищу твои манеры, Кросс, — хладнокровно, не моргнув оком отозвалась я, выпрямляя спину и глядя ему прямо в наглые серые глаза. — Но, судя по всему, их тут никогда и не водилось.
Валериан мгновенно вспыхнул, на его бледных скулах проступили красные пятна. Его ухоженные пальцы в перстнях непроизвольно, до побеления костяшек сжались на серебряной рукояти декоративной трости.
— Следи за языком, Вейн. То, что ректор не вышвырнул тебя вчера из школы за порчу бесценной лаборатории, еще не значит, что ты поймала удачу за хвост. На метаморфозах профессор Блэр быстро спустит тебя с небес на грязную землю.
Он резко развернулся на каблуках, взмахнув полами мантии, и стремительным шагом направился к выходу из зала. Я проводила его спину пристальным, цепким взглядом, фиксируя каждый шаг. Наш вор? Или просто невероятно неудачное совпадение? Валериан сидел на алхимии как раз в том злополучном ряду, который накрыло взрывной волной, так что испачкать обувь он мог и в классе. Но зачем ему было идти в архив сразу после этого?
— Странный он какой-то сегодня, дерганый, — задумчиво заметила Тильда, провожая Кросса взглядом фиалковых глаз. — Обычно он минимум полчаса распинается о том, какой его род великий и древний, а тут сразу сбежал. И кстати… ты заметила, что от него за версту несет едким лавандовым спиртом? Будто он пытался что-то экстренно отмыть ночью.
Мое сердце пропустило тяжелый удар.
Лавандовым спиртом в Академии обычно выводят самые стойкие алхимические красители. Те самые, въедливые, которые Снейквуд добавляет в свои эликсиры для жесткой фиксации цвета.
— Знаешь, Тильда, — я решительно поднялась из-за стола, подхватывая тяжелую кожаную сумку с учебниками. — Кажется, лекция по метаморфозам обещает быть чрезвычайно занимательной. Мне срочно нужно поближе познакомиться с портфелем нашего дорогого аристократа.
В широком коридоре перед Большой аудиторией уже толпились десятки студентов. Я пробиралась сквозь гудящую толпу, лихорадочно соображая, как заставить Валериана выдать себя с потрохами. Прямое, лобовое обвинение отпадет сразу — он просто поднимет меня на смех, сославшись на свою родословную, а Блэквуд не станет вмешиваться, пока у нас не будет неопровержимых, железных доказательств. Некромантский допрос душ здесь тоже не проведешь — вор пока, к счастью или к глубокому сожалению, вполне себе жив и дышит.
В этот момент на другом конце коридора толпа адептов внезапно, словно по мановению невидимого клинка, почтительно расступилась, образуя живой коридор.
По мраморным плитам шел ректор.
Сегодня Кассиан Блэквуд выглядел запредельно, безжалостно строго: наглухо застегнутый воротник-стойка черной рубашки, длинная темная мантия из тяжелого шелка, массивный обсидиановый перстень с печатью Академии на указательном пальце. Его идеальное лицо не выражало абсолютно ничего, но когда он поравнялся со мной, его глаза на краткую долю секунды мазнули по моему лицу.
В моей голове тут же раздался его тихий, ироничный ментальный голос. Он скользнул по моему сознанию холодным шелком, заставив меня вздрогнуть всем телом:
«Я вижу, вы уже определились с