Предначертанная тыквенному принцу - Ребекка Л. Гарсия

Полоса изумрудной молнии разрывает небо, пока папа наклоняется, хватает принца за воротник и рывком ставит на ноги, а затем толкает меня в Мэйбл, отчего та падает назад прямо в торговый прилавок.

Вокруг раздаются крики, пока я кувырком лечу следом и с глухим стуком приземляюсь рядом со сводной сестрой, которая отпихивает меня в сторону, когда мы обе падаем в кучу волшебной соломы. Я вскакиваю, сердце бешено колотится, и вижу, как принц вырывается из защитной хватки папы и направляется к крикам других стражников, пытающихся удержать Сормэна.

Один из стражников падает на землю, едва приблизившись к колдуну, его тело мгновенно обмякает, когда заклятие зелёного света ударяет в бронированную грудь, а металл жалобно скрежещет от удара. Другого отбрасывает назад по воздуху, и он врезается в прилавок, откуда с криками выбегают находившиеся внутри мужчины.

Я ахаю, прижимая ладонь ко рту.

Сормэн прорывается мимо последних шести стражников, когда те разом нападают на него, и вокруг них вспыхивает вихрь золотых и зелёных заклинаний.

— Не надо! — кричу я, когда принц бросается на колдуна. В последний момент папа кидается между ними и хватает талисман Сормэна, а чернильные щупальца тьмы, предназначавшиеся Рубену, вместо этого ударяют его, отбрасывая назад.

Мой папа, чьё присутствие всегда наполняло любое помещение несокрушимой силой, теперь лежит неподвижно на лужайке. Грохот его падения заставляет меня опуститься на колени, и я всхлипываю, увидев, насколько тяжело он ранен.

Вспышка голубого света окружает нас, и Сормэн исчезает в клубе дыма. Тогда я понимаю, что слуги-феи короля обрушили на него свою магию после того, как мой отец ослабил Сормэна, забрав его талисман, — но уже слишком поздно.

Я захлёбываюсь рыданием. Моего папы, самого замечательного и невероятного человека из всех, кого я знала, больше нет, и, кажется, никому нет до этого дела. Его игнорируют, переступают через него, будто он всего лишь куча мусора. Просто часть протокола. Их единственная забота — убедиться, что с принцем всё в порядке, хотя непосредственная опасность уже миновала. Его поспешно уводят в безопасное место.

По позвоночнику пробегает холодок, когда я встаю, ноги дрожат. Я чувствую, как чьи-то руки крепко обхватывают меня за талию и прижимают мои руки к бокам, не давая упасть. Позже я узнаю̀, что это Рэя. Она говорит мне, что я кричала, но я этого не помню. Помню лишь, как всё внутри онемело, а потом я пробилась к папе, выхватила талисман из его рук и заплакала.

Погибшие и раненые вокруг меня — это ведь было ожидаемо, правда? В конце концов, королевские стражники приносят клятву, а значит, их жизни ничего не значат.

Когда принца Рубена сопровождают обратно во дворец, толпа взрывается радостными криками, празднуя его спасение и сорванное нападение.

По толпе прокатывается вторая волна ликования, когда Рубен машет рукой, показывая, что с ним всё в порядке. А затем он делает то, из-за чего мне хочется его убить.

Он улыбается.

ГЛАВА 1

Пять лет спустя

Наши дни

У меня болит каждая мышца, но я не сбавляю темп. Только не когда Рэя дышит мне в затылок. Сегодня фестивальная ночь, а значит, всё должно быть идеально, и её цепкий взгляд следит за каждой складкой и каждым изгибом.

— Решётка неровная, — отрывисто говорит она.

Опускаю взгляд на яблочный пирог на деревянной столешнице. Решётка идеальна, я сама в этом убедилась, но спорить не собираюсь. Она управляет кухней так, как генерал командует на поле боя, а я всего лишь очередной рядовой.

— Да, Рэя.

Осторожно поправляю полоски теста и посыпаю сверху крошкой, чтобы скрыть все неровности, затем ставлю пирог в духовку и тянусь за новым шариком теста. Каждое движение скалки отдаётся острой болью в кончиках пальцев, мука оседает на предплечьях и покрывает мой полосатый фартук.

Рядом со мной кряхтит Агор, взваливая на стол противень с профитролями с облачным кремом. Из-за массивного телосложения полуорка кухня кажется тесной, но его мшисто-зелёные пальцы двигаются бережно, пока он расставляет пирожные и просеивает на каждое тонкий слой муки.

Он ловит мой взгляд и сочувственно пожимает плечами. Мы работаем с самого рассвета. Фестиваль Красок начнётся только через три часа, но парады в масках уже идут. До меня доносится звук труб, пока эльфы маршируют по узкой дороге за пекарней в сторону Дворцового района.

Бросаю взгляд на прямоугольное окно рядом с печами. На улице уже темнеет, запястья ноют, но жаловаться я не могу. Толпы людей, которых привлекает фестиваль, означают, что за эту неделю я положу в карман больше чаевых, чем за весь год. Взгляд скользит к маленькому кожаному мешочку с бронзовыми кронами на подоконнике, рядом с такими же мешочками Агора и Рэи. Мы уже давно усвоили, что не стоит складывать все чаевые в банку у входа, потому что мои сводные сёстры считают её своей личной заначкой на чёрный день.

Колокольчик над входной дверью звякает, и я тут же напрягаюсь. Мне даже не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто пришёл. Их визгливый смех слышен даже на кухне.

Первой раздаётся гнусавый голос Мэйбл:

— Ох, а вот это выглядит божественно.

— Они и правда выглядят очень вкусно, — соглашается Элайза из зала. — Надо спросить Рэю, есть ли у них неудачные, которые можно забрать.

— Нам не обязательно есть бракованные, сестрёнка. Пекарня принадлежит нам.

— Только пусть эта чёртова девчонка не вздумает сожрать все мои шоколадные пирожные, — раздражённо выдыхая бормочет Рэ, снимая фартук.

Я так сильно давлю на скалку, что тесто под ней разрывается.

— Что бы попробовать первым? — говорит Мэйбл. — Всё выглядит изысканно. Хотя, полагаю, иначе и быть не может. Ведь мама управляет лучшей пекарней в городе.

Стискиваю челюсть. Будто Марго создала это место с нуля. Будто моя мама не потратила пятнадцать лет на то, чтобы довести до совершенства каждый рецепт и выстроить отношения с каждым поставщиком и покупателем, пока не произошла авария с экипажем. После её смерти мой отец буквально загнал себя до смерти, лишь бы пекарня продолжала работать, думая, что однажды она достанется мне. Они даже «Пекарню Сонного Венчика» не смогли оставить мне. После того как пять лет назад папу убили, они забрали у меня всё.

— Продолжай работать, — тихо говорит Рэя, оказываясь рядом со мной, когда я замечаю, что уже превратила тесто в два резиновых комка. Теперь её голос звучит мягче. Она знает.