Запретная формула, или Как (не)влюбиться в тёмного мага - Дарья Коваль
Идея была хорошая. Я бы даже сказала — великолепная. Настолько, что я собиралась посмотреть демонстрацию. Правда, до этого момента я не знала, что при увеличении радиуса контур начинал рассыпаться.
— В пределах нынешней площади система работает без сбоев, — продолжил первый голос. — Но кого этим удивишь, если заклинатели накроют куполом весь полигон?
— Значит, увеличим площадь, — предложил тот, кто до этого жаловался на ограниченный радиус.
— Мы уже увеличивали, — сухо отозвался Дамиан.
— И едва не разнесли лабораторию, — напомнил Роуэн.
Судя по голосу, последствия прошлого эксперимента до сих пор задевали его сильнее, чем остальных.
— Один стол, — возразил четвёртый участник разговора.
— И две стены.
— Стены восстановили.
— Тебя это утешает? — поинтересовался Роуэн.
— Меня утешает, что третья устояла.
Я невольно улыбнулась, хотя положение становилось всё менее подходящим для веселья. Самым разумным сейчас было тихо развернуться и уйти. Более того, именно это я и собиралась сделать. Чужие конкурсные проекты меня не касались, а проблемы факультета тёмной магии интересовали ещё меньше.
— Без формулы у нас не получится, — произнёс один из голосов, аккурат в момент, когда я отлепилась от стеллажа.
После этих слов повисла короткая тишина.
— Ты понимаешь, что она запрещена?
Я снова прижалась к полке.
— Формула запрещена, — возразил кто-то. — Проект — нет.
— Вряд ли дисциплинарный комитет оценит эту тонкость, если выяснит, за счёт чего мы увеличили радиус.
— Поэтому комитет ничего не узнает.
Я медленно закрыла глаза, беззвучно выдохнув в самых обречённых чувствах. Просто потому, что от жениха я сбежала, от дедушки спряталась.
Зато нашла заговор тёмных магов!
И ладно бы наткнулась на каких-нибудь стихийников, которые в худшем случае могли случайно подпалить мантию, или артефакторов с их изобретательностью, порой не знающей границ. С ними хотя бы совершенно точно можно было бы договориться.
А вот с тёмными…
Тёмная магия черпала силу из вещей куда менее приятных: Мрака, Тьмы, Бездны и Пустоты. Четырёх первооснов, о которых на занятиях говорили исключительно серьёзным голосом и с обязательным уточнением, что каждая требует от мага железного контроля. Мрак опутывал и подавлял, Тьма пожирала чужую магию, Бездна разрушала, а Пустота… о Пустоте преподаватели вообще предпочитали рассказывать только в теории.
Тёмных магов в Академии уважали, опасались и старались без необходимости не злить. Не потому, что каждый из них непременно был злобным чудовищем, способным отправить непонравившегося собеседника в Бездну. Это было бы нелепым предрассудком. Просто технически некоторые из них действительно могли.
И я только что узнала секрет сразу четверых.
Люми тоже моментально оценила весь масштаб моего сомнительного жизненного успеха, потому что перелетела с полки на моё плечо и тревожно шевельнула крылышками. Я приложила палец к губам, хотя прекрасно понимала, что фамильяр и без моих подсказок шуметь не станет, а сама попыталась как можно тише отступить.
Я и без того услышала более чем достаточно.
Тёмные собирались представить на конференции адаптивный защитный контур, который в нынешнем виде работал только на ограниченной площади. Чтобы увеличить радиус, обойти заклинателей и получить преимущество на демонстрации, они намеревались воспользоваться некой запрещённой формулой. Как именно та должна была решить их проблему, я, к счастью, не знала и очень надеялась сохранить это счастливое неведение.
До выхода из секции оставалось шагов двадцать. Если двигаться осторожно, я вполне могла исчезнуть раньше, чем кто-нибудь из них заметил бы моё присутствие. Я сделала один шаг, ещё один, третий, обогнула край стеллажа и уже увидела впереди дверь, когда за спиной раздалось:
— Стоять.
Каюсь, несколько секунд я честно раздумывала, насколько убедительно будет выглядеть внезапно обнаружившаяся глухота, но быстро признала план недостаточно продуманным и медленно повернулась. Люми застыла возле моего плеча.
Между стеллажами стояли четверо.
Все четверо оказались старшекурсниками, как я и предполагала. Форму их факультета я узнала сразу, двоих студентов даже видела раньше в главном корпусе, а светловолосого, стоявшего ближе остальных, теперь без труда соотнесла с именем Роуэн, прозвучавшим несколько минут назад.
Зато четвёртого представлять не требовалось.
Дамиана Вальтера в нашей Академии знали многие.
Он стоял чуть в стороне от остальных, прислонившись плечом к торцу стеллажа, и единственный не выглядел так, будто моё появление только что разрушило ему жизнь. Высокий, черноволосый, с резкими красивыми чертами и холодным взглядом ярко-синих глаз — от одного его присутствия мне становилось не по себе. Тем более, что на спинке кресла неподалёку устроился его хищный сокол, который тоже внимательно смотрел на меня.
Получалось уже пять противников!
Вот и не придумала ничего лучше, чем…
— Я ничего не видела, ничего не слышала и уже ухожу, — закрыла глаза ладонью, как подтверждение собственным словам.
На несколько секунд стало тихо. А я почти поверила, что они не станут всерьёз воспринимать меня как угрозу их тайному сговору.
Ошиблась, разумеется.
— У тебя же абсолютная память, Кроу, — заметил Роуэн.
Вот зачем людям понадобилось помнить такие несущественные подробности обо мне?
— Это всего лишь слухи, — вынужденно убрала ладонь.
— На первом курсе ты дословно воспроизвела пять страниц «Сравнительной морфологии древнеэльтарских рун» после одного прочтения.
— Три страницы, — нахмурилась я.
— Пять, — неожиданно поправил Дамиан.
Я перевела взгляд на него, а предательская память немедленно восстановила тот день, раскрытый трактат и номер последней страницы.
Да, их действительно было пять.
— Тем более вам нечего волноваться, я всего лишь книжная заучка, — с показным достоинством сообщила я. — И уже ухожу.
Я повернулась к двери, но не успела сделать и шага, как по дереву скользнула чёрная вязь. Руны одна за другой вспыхнули по краям створки, соединились в замкнутую цепочку, и спустя мгновение выход затянуло полупрозрачным тёмным пологом.
Я посмотрела на дверь, потом на тёмных магов.
— Это обязательно? — спросила без особой надежды.
Та себя более чем оправдала, в смысле — полностью себя изжила.
— Теперь — да, — ответил Роуэн.
— Если до этого я просто хотела уйти, то теперь мне даже почти интересно, за что именно вас будут исключать, —