Равнины гнева - Изабелла Халиди

Большая часть города была разрушена, но, к счастью, ее еще можно было спасти. Он все еще не знал, как относиться к тому, чему стал свидетелем в Бассейне и за его пределами. Что он чувствовал по этому поводу, кроме благоговения и недоумения перед женщиной, которая поглотила его сверх всякой меры. До безумия, когда он сделает все, чтобы удержать ее рядом с собой.

Даже прикует ее к себе на всю вечность.

Из узкого прохода слева от него донеслись приглушенные голоса. Не потрудившись оттолкнуться от стены, у которой он стоял, скрестив руки на груди, Катал наблюдал, как лейтенант и гораздо более низкорослый мужчина постарше вошли в комнату, темнокожий мужчина яростно жестикулировал руками в ответ на что-то, что говорил ему опытный воин.

— Сколько раз я должен повторяться, лейтенант? — говорил мужчина, совершенно не обращая внимания на двух богов, которые стояли в тени и слушали. — Разум — вещь непостоянная. Я не могу вмешиваться в него, не рискуя нанести ему непоправимый ущерб!

— Я ничего не прошу тебя делать, Адрахасис, просто…

— Ну конечно! Ты всегда меня о чем-то просишь. Иначе зачем бы ты пришел, ты, большая скотина? — закричал старейшина, нисколько не напуганный возвышающимся над ним гигантом в доспехах. — Прекрати вмешиваться в то, чего ты не понимаешь. Иди размахивай своим мечом и оставь меня играть с моими зельями!

Развернувшись, Адрахасис подошел к спящей Дуне, но остановился, прежде чем смог до нее дотянуться, словно почувствовав мощные волны энергии, исходящие от Катала угрожающим образом. Он ничего не мог с этим поделать, с абсолютным чувством собственности и дикой защищенности, которое пульсировало в его венах, когда его свирепая лисица была обеспокоена. Но, похоже, у человека в белом не было чувства самосохранения, потому что в следующее мгновение он просто отмахнулся от зловещего чувства и продолжил свой намеченный маршрут.

— Не прикасайся к ней, Мудрец.

К великому удивлению Катала, именно Чародей предупредил его еще до того, как генерал успел открыть рот, подтвердив его предыдущую оценку преданного отца — независимо от секретов и лжи, которые он использовал, чтобы обезопасить свою дочь. Что-то, к чему Катал не мог гарантировать, что он сам не прибегнет, если жизнь его собственного ребенка когда-нибудь окажется в опасности.

Вот почему он не совсем потерял самообладание.

Пока.

— Кто там? — Требовательно спросил Адрахасис, блуждая танзанитовыми глазами по теням перед ним, наивно полагая, что именно там кроется настоящая опасность.

Катал ухмыльнулся.

Если бы он только знал о более смертоносном звере, скрывающемся в тени позади него.

Он никогда бы не повернулся ко мне спиной.

Чародей вышел вперед, его крепкая фигура казалась угрожающей, когда он крался к столу, за которым спала его дочь.

Катал должен был отдать ему должное, бог пристыдил бы даже Нкоси тем ужасающим способом, которым его глаза удерживали мудреца в заложниках.

— Ваша Божественность, — Адрахасис пошатнулся и поклонился в пояс. — Это честь для меня! — Затем, он бросил гневный взгляд на лейтенанта, добавив: — Если бы я знал, что вы здесь, я бы организовал подобающее приветствие.

— Я пришел сюда не для того, чтобы пить вино и ужинать с тобой, Мудрец, — ответил Чародей более глубоким, чем обычно, тоном. — Моей дочери нужно было место для отдыха, пока она выздоравливает, так что мы здесь.

— Если позволите мне быть столь смелым…

— Не позволю. Тебя это не касается.

Катал наблюдал, как лейтенант прочистил горло и присоединился к двум мужчинам рядом с Дуной, по-прежнему предпочитая оставаться в неведении. — У нее могут быть травмы, которые нужно вылечить, Шед. И она не может вернуться в мир смертных в таком состоянии, возникнут вопросы. Да, ее тело заживает гораздо быстрее, чем у человека, но что с ее разумом?

— С ее разумом все в порядке.

— Вы сказали, что у нее был еще один приступ.

— Да.

Роман фыркнул раз, другой, как будто неопределенный ответ Чародея разозлил его. — Не хочешь уточнить?

— Не совсем, лейтенант. Как я уже сказал, это не ваше дело. Она полностью поправится через несколько часов, если до этого не проснется самостоятельно. А потом мы уедем.

— Черта с два! — Роман закричал, указывая пальцем на Дуну, пока говорил. — Она выглядит так, словно находится в шаге от могилы!

— Этот эпизод истощил ее. — Это прозвучало как низкий рокот, но Катал почувствовал в нем предупреждение, что-то, что лейтенант, очевидно, предпочел проигнорировать, продолжая двигаться дальше.

— Ты имеешь в виду то время, когда ей было шесть, после того, как ты привел ее ко мне? Ты помнишь это, а?

— Тогда она была еще ребенком.

— И все же ей удалось почти убить более тридцати воинов в расцвете сил, и все потому, что ее напугал один из грифонов!

Чародей выдержал яростный взгляд великана, словно провоцируя его возразить, и тщательно выговорил каждое слово: — Зверь напал на нее. Вот почему он больше не живет.

— Не в этом дело! — Роман вытянул руку, указывая на город, который лежал по другую сторону каменной стены. — Ты видишь, к чему привело твое вмешательство в ее разум? Если бы вы просто обучили ее и научили должным образом контролировать свои способности, когда они впервые проявились, вместо того, чтобы запирать их внутри нее, ничего бы этого не произошло. У этих людей все еще были бы их дома, их магазины, их мирная жизнь. Они не ухаживали бы за ранеными и не рылись бы в развалинах в поисках мертвых!

— Эти люди ничего для меня не значат.

— Говоришь как истинный бог.

— Не оскорбляй меня, Роман, — прошипел Чародей сквозь зубы. — Единственная причина, по которой я терплю твое присутствие, — это время и усилия, которые ты потратил на то, чтобы сделать Дуну грозным воином и настоящей угрозой на поле боя, чего я сам не мог сделать по причинам, которыми я не обязан делиться с тобой. Если бы не подлинная связь, которую она установила с тобой на протяжении всего долгого периода своего существования, твои кости уже давно покоились бы на дне Бескрайнего моря.

Лейтенант склонил голову набок, на его лице появилась глубокая морщина. — Это угроза?

— Угроза подразумевает нечто такое, что могло бы произойти, если бы сложились идеальные обстоятельства. — Дикая ухмылка расползлась по лицу бога. — Я не угрожаю. Я делаю то, что нужно, когда я