Равнины гнева - Изабелла Халиди

Неприкасаемой.

Неуверенная, она попыталась освободиться от опустившегося на нее багрового тумана, но затем голос вернулся, шепча ей на ухо. Дразня ее.

— Дунаааааааааааа…. Дунаааааааааааа… Они причинили тебе боль…

Ее опалило огнем из ведра.

— Причинили тебе зло…

Лезвия вонзились в ее череп, разрывая его. Разрывая его на части.

— Заставь их заплатить!

С ее губ сорвался крик. Мышцы болели, гневное пламя плясало по ее коже, когда когти вцепились в разум Дуны, разрывая его на бесчисленные мельчайшие фрагменты. Мучительная боль пронзила позвоночник, как будто по всей спине провели цепом.

Пока она не смогла больше этого выносить.

Пока она не уступила бесконечной пропасти, которую новое предательство пробило в ее душе, и она просто отпустила.

Подобно скорлупе, которая лопается от малейшего давления, разум Дуны треснул — и разлетелся вдребезги.

Из нее вырвался яркий свет, посылая по воздуху мощные ударные волны. Подобно цунами, он пронесся по всему городу, стирая все на своем пути. Стирая ее смертную форму до тех пор, пока она больше не перестанет существовать. Пока все, что от нее осталось, не превратилось в ослепляющий белый свет, который угрожал поглотить весь мир, подобно мстительному пламени гневного Солнца.

Вокруг нее бушевали ветры, сровняв здания с землей. Заоблачные стены воды разбивались о камень, сотрясая пирамиды, пока они не начали угрожать обрушиться. Сама земля содрогнулась от ее гнева, когда оборвалась последняя нить человечности и тьма в ее душе взяла верх.

Пока проснувшееся чудовище не разинуло пасть и не взревело в экстазе.

Наконец-то оно было свободно.

ГЛАВА

23

Генерал прогуливался по Кишу, сомневаясь в своем решении не наказывать отца Дуны, когда на него накатила первая волна тошноты. Это остановило его на полпути, не дав сделать еще один шаг. Затем последовали сильная жажда крови и неописуемая ярость, отчего ему захотелось разорвать весь мир на части.

В одно мгновение он понял, что это были не его собственные эмоции, а эмоции Дуны. Охваченный паникой и изнемогающий от беспокойства, он развернулся на каблуках и бросился к Бассейну и тому месту, где оставил своего маленького монстра.

Теперь, когда он приближался к золотым воротам, в его голове пронеслась одна-единственная мысль.

Если они причинили ей боль, то пожалеют, что уже мертвы.

Но прежде чем он успел пойти дальше, сильный порыв ветра ударил его и подбросил в воздух. Вокруг генерала раздались крики, когда усилился ветер, превратившийся в воющую бурю, настолько яростную, что целые здания рушились на землю, как будто были сделаны из тонких палочек, а не из цельных каменных блоков.

Внезапный свет вспыхнул за золотыми воротами, ослепив его. Он и все живые существа находившиеся на его пути, оказались в его власти. Затем земля снова затряслась, заставив его поднять веки и увидеть, как блестящие воды реки поднимаются, пока перед ним не образовалась массивная стена воды.

Катал в шоке наблюдал, как волна поднялась над одной из ступенчатых пирамид и обрушилась на нее, уничтожив всю ее верхнюю половину, пока ее больше не стало. Пока от некогда великолепного сооружения не остались только пыль и щебень.

Обломки дождем посыпались на город, когда раздались еще более ужасающие крики. Внезапно на них опустилась темнота. Мир дрожал и сотрясался.

Катал бросился в тени и полетел к Бассейну быстрее, чем мог видеть глаз. Нужно было добраться до Дуны и увезти ее куда-нибудь далеко-далеко, где шторм не смог бы до нее добраться. Думая, что она в опасности, он спустился в закрытые сады, но ничто не могло подготовить его к зрелищу, которое открылось ему вместо этого.

Большой светящийся шар белого цвета парил в воздухе, в то время как то, что казалось лучами яркого света, извивалось и щелкало вокруг него, словно живя своей собственной жизнью. Воздух неестественно пульсировал и смещался, как будто у светящегося шара было бьющееся сердце. Два миндалевидных шара из горящей лавы нацелились на него, когда материализовалась смертная форма Катала. Его челюсть отвисла, и он осознал что происходит.

— Дуна, — прошептал он вслух, слишком ошеломленный, чтобы произнести слова. Его разум опустел, когда он увидел это эфирное существо.

Его женщина.

Его прекрасная пара.

Его гребаная богиня.

Упав на колени, все, что он мог делать, это смотреть. Он полностью забыл об окружающем. Тени просачивались от него и поднимались вверх, танцуя в воздухе, когда они сливались и переплетались с лучами, как нетерпеливые любовники, которые не могли остаться в стороне. Отчаянно нуждающиеся друг в друге.

Рука Дуны вытянулась, длинные тонкие пальцы закрутили замысловатые завитки, словно играя с ними. Ее волосы развевались вокруг нее, уже не шоколадного цвета, а мерцающе-белые, как будто водопад звезд изящно струился с ее головы. Ее кожа сияла, как будто на нее нанесли слой сверкающих бриллиантов. А ее глаза — они были похожи на два миниатюрных солнца, пронзавших его с того места, где он стоял на коленях, не в силах отвести взгляд, когда она спускалась к нему.

Наклоняя голову из стороны в сторону, Дуна кружила вокруг него, как хищник вокруг своей жертвы. Ее удлиненные ноготки прошлись по волосам Катала, соблазнительно поглаживая черные пряди. Остановившись перед ним и уперев палец ему под подбородок, она наклоняла его лицо, пока их глаза не встретились.

— Привет, Святой принц, — промурлыкала она с огоньком в глазах. Ее голос был низким, хриплым, пронизанным сексуальностью. Затем ее язык вытянулся, проводя по его губам долгими, медленными движениями, как будто наслаждаясь его вкусом. — Ммм, восхитительно. — Ее зубы блеснули, и она облизнула их, выставив клыки на всеобщее обозрение.

— Ты великолепна. — Это вышло с придыханием, легкие Катала не могли набрать воздуха. Не в силах отвести взгляд, словно в трансе, загипнотизированный этим существом перед ним. Каждый атом в нем вибрировал от ее близости, его тени жадно окружали ее, когда она наклонилась и коснулась своими мягкими губами его губ.

— Вы стоите на коленях, ваше Святейшество. — Ее губы прижались к его губам, ее дыхание с каждым звуком проникало в его легкие, и он жадно вдыхал. — Я думала, ты никому не кланяешься.

— Никому, — повторил он, — кроме тебя.

Его руки обвились вокруг ее талии, притягивая ее вплотную к себе там, где он стоял на коленях, и прижимаясь губами к ее губам, завладевая ее ртом. Их языки переплелись, и он углубил поцелуй, каждой частичкой