Равнины гнева - Изабелла Халиди

Она кивнула, закусив губу и мяукая, как кошка. Ее ногти впились в его толстое предплечье, когда он двигал пальцами, и ее киска заструилась по ним. Пьянящее ощущение его больших рук на ее теле, так умело играющих с ней, сводящих ее с ума от желания.

— Тогда ответь на мой вопрос, милая. — Он прикусил губу, затем лизнул место на ее плече. — Что ты почувствовала у Бассейна? Расскажи мне.

— Я…я… — простонала она, когда он провел языком по ее горлу. — Я чувствовала грусть, боль и злость. Чертовски сильную злость, как будто хотела разорвать их на части.

Одобрительно хмыкнув, Катал обхватил ее подбородок и, повернув ее лицо к себе, облизал губы, прежде чем нырнуть и начать целовать ее, как изголодавшийся мужчина. Как будто она была кислородом, которым он должен был дышать. Как будто он умрет, если не попробует ее на вкус. Каждая клеточка его тела вздыхала от чистого блаженства.

Их рты слились, когда его пальцы скользнули в ее волосы, удерживая ее на месте. Он ласкал ее пальцами и потирал чувствительный маленький клитор, пока она не почувствовала, как внизу живота разливается тепло. Пока она не начала извиваться в его объятиях и тяжело дышать ему в рот.

Чувствуя, как напрягаются ее стенки, готовясь к надвигающемуся оргазму, Катал приподнял колени, прижимая ее еще сильнее к себе, чтобы ее ноги не могли освободиться.

Его рука обхватила ее горло, слегка надавив на него, когда их языки переплелись, поцелуй был таким глубоким, таким всепоглощающим, что Дуна потеряла всякое представление о себе и окружающем. Все, что осталось, — это Катал и его жадные прикосновения, его сочные губы. Его опьяняющий аромат.

— Кончай для меня, красавица. — Приказ пронесся сквозь нее, когда его похотливый голос заполнил разум Дуны и отправил ее за грань. Она забилась в конвульсиях в его объятиях, протяжно, мучительными волнами постанывая ему в рот, в то время как ее киска трепетала вокруг его пальцев.

Наконец-то выскользнув из нее, Катал дочиста облизал свои пальцы, его разгоряченный взгляд был прикован к ней, пока она приходила в себя. Ущипнув ее за щеки, он скомандовал: — Открой свой гребаный рот. — Затем плюнул внутрь, прежде чем его язык снова вторгся в нее.

Его толстый член пульсировал у нее на спине, стенки ее тела сжались в ответ, когда она вспомнила, что он мог с ней сделать. Каково это было внутри нее, так идеально заполняя ее.

Приподняв ее, он посадил Дуну на другой конец ванны так, чтобы она по-прежнему сидела лицом вперед. — Наклонись ко мне, командир. Подними свою киску хорошенько и высоко в воздух, я еще не ужинал.

Не в силах говорить, все, что она могла делать, это следовать инструкциям, все ее тело тряслось от того, как опасно он смотрел на нее. Так хищник смотрит на свою жертву, прежде чем превратить ее в свой следующий обед, или бог, который готовится принять следующую жертву.

Как только ее соски коснулись края ванны, она почувствовала на себе чьи-то руки. Пальцы Катала раздвинулись, и обе ладони скользнули по округлостям ее задницы, потирая, сжимая. Собственнически поглаживая ее.

— Черт возьми, Дуна, у тебя идеальная задница. Такая толстая и спелая, — с нажимом сжимая ее, — готовая к тому чтоб ее наполнили. Я не могу дождаться, когда погружу в нее свой член. — Погрузив палец в ее вход, он распределил ее возбуждение по складочке, затем еще раз, пока она не стала влажной и блестящей. — Но сначала мы должны растянуть это маленькую дырочку. Подготовить тебя как следует. Потому что, как только мой член войдет… — его большой палец надавил на кольцо мышц, легко погружаясь в костяшку, — пройдет некоторое время, прежде чем он снова выйдет.

Дуна выгнула спину, задыхаясь, когда он начал двигать ею, не в силах удержаться от того, чтобы снова прижаться к нему.

Он шлепнул ее по заднице. — Ничего подобного, жадная девчонка. Ты возьмешь то, что я тебе дам, когда я тебе это дам.

Всхлипывая, ее мышцы сжались вокруг него. — Пожалуйста, пожалуйста…

Чмок, чмок, чмок. — Пока нет. А теперь ухватись за что-нибудь.

Его палец убрался, но прежде чем она успела заскулить, его язык оказался на ее влажной киске, разделяя ее посередине, когда он провел одним длинным движением от ее клитора к задней дырочке. Его массивные руки держали ее широко раскрытой, ее ягодицы были так широко раздвинуты, что она была уверена, что он мог видеть все.

При любых других обстоятельствах она, возможно, почувствовала бы себя неловко, но не сейчас, нет. Все, что она могла сделать, это ухватиться за край ванны и держаться изо всех сил, пока он наслаждался ею.

Его греховный язык скользил по каждому дюйму ее обнаженной плоти. Вылизывая каждую расщелинку, каждую впадинку, каждый изгиб. Погружаясь в ее дрожащий центр и упиваясь ее соками, ее стонами, самим ее здравомыслием. Поглаживая ее стенки, словно нанося ее на карту, не тратя впустую ни капли, когда он засунул все свое лицо в ее мокрое влагалище.

Что-то бессвязно бормоча, она начала откидываться на него, не в силах устоять на месте, даже когда его хватка усилилась, и низкое рычание встретило ее движения в качестве предупреждения.

— Пожалуйста, не останавливайся, пожалуйста, — умоляла она его. — Пожалуйста, пожалуйста, о, черт, пожалуйста, пожалуйста, Катал — Ее ноги задрожали, хватка ослабла, верхняя часть тела свалилась с края. Но он продолжал двигаться, просунув руку только под ее живот и приподняв ее задницу обратно, меняя положение.

Его злой язык пронзил ее, и она вскрикнула: — О Боже— Затем ахнула: — Катал! — Внезапное давление на ее заднюю дырочку заставило ее напрячься, но затем его успокаивающий голос заполнил ее разум, побуждая двигаться дальше, и она снова начала расслабляться.

— Откройся мне, милая, это всего лишь мои тени. Мне нужно растянуть тебя, прежде чем я смогу трахнуть тебя как следует, я не хочу причинять тебе боль.

Его язык набрал скорость, облизывая и пощелкивая по ее пульсирующему клитору, пока завитки ночи успокаивающе ласкали ее позвоночник над меткой Катала, напряжение ее тела рассеялось и позволило его теням войти в нее без сопротивления.

Это было такое странное ощущение, когда они уплотнялись внутри нее, постепенно набухая и растягивая ее задницу, пока давление не стало слишком сильным, и она не начала извиваться у него на лице, колотя рукой по ванне.

— О, черт, черт, черт, черт, черт! — Она ахнула, когда тени затвердели внутри нее, приняв форму большой анальной пробки. Мяукающая,