Равнины гнева - Изабелла Халиди

Боги, он прекрасен.

Он выглядел таким умиротворенным, таким совершенно довольным, что она не смогла заставить себя разбудить его.

Я вернусь в мгновение ока, он даже не заметит моего отсутствия.

Накинув на себя массивный шерстяной свитер Катала и повесив меч за спину, Дуна поспешила к пологам палатки. Прищурившись, она посмотрела сквозь них, но не увидела ничего необычного, что привлекло бы ее внимание.

В пяти палатках слева горел сторожевой костер, вокруг которого стояли, беседуя, двое солдат. Ночь была беззвездной, небо заволокли плотные снежные тучи, время от времени сквозь них проглядывала Луна. Большая часть лагеря спала, и если бы не возросшее количество горящих сторожевых костров, никто бы даже не заподозрил, что всего день назад на границе с Ниссой была устроена засада.

Это потому, что они не видели демонов. Они не знают о ходячих трупах, которые напали на меня и Петру.

При одной мысли о сестре по оружию и ее предательстве сердце Дуны снова заныло от горя. Она еще не видела рыжую воительницу после инцидента у Бассейна, который все еще был смутным в ее памяти, и только проблески того, что произошло, сохранились в сознании Дуны.

Она знала, что не сможет игнорировать ее вечно, да и не хотела этого. Прошлые ошибки научили ее не делать поспешных выводов заранее, и даже несмотря на то, что обман ее дорогой подруги ранил невыразимо, Дуна хотела дать ей шанс объясниться. Хотя бы для того, чтобы сделать прощальный подарок Дуне, ей самой и дружбе, которая связывала их все эти годы.

Выглянув из-за полога палатки, она еще раз осмотрела местность. Ее внимание не привлекло никакого необычного движения, и все же…

Щелчок. Свист. Щелчок.

Вот оно снова.

Неужели никто этого не слышит?

Солдаты смеялись так громко, что неудивительно, что странный шелестящий звук не долетал до них.

Присев на корточки, Дуна пошла на звук, насторожив уши и сосредоточившись, пока ноги несли ее вперед. Мимо нее пронесся последний ряд палаток, а вместе с ними и сторожевые костры, ни один солдат не обратил на нее никакого внимания.

Гребаный слон мог бы пройти мимо них, и они бы не заметили.

Ей нужно будет поговорить об этом с генералом и убедиться, что воины не расслабляются. Если демоны бродят поблизости, то такое безрассудное поведение нужно немедленно исправить. До того, как они все окажутся мертвы.

Ближайшая тренировочная яма встретила ее взглядом, темнота и лес за ней смотрели на нее, словно провоцируя проникнуть туда.

Биение ее сердца усилилось, когда Дуна еще раз осмотрела местность, крошечные волоски на ее теле встали дыбом, сигнализируя о близкой опасности. Даже ее внутренности свернулись и сжались, какой-то внутренний инстинкт побуждал ее вернуться. Вернуться в безопасность палатки Катала, где ночные создания не могли до нее добраться. Где она была бы в безопасности и вдали от неприятностей.

Ты, блядь, не трусиха.

И сейчас она бы ею не была.

Обнажив меч и крепко сжимая его обеими руками, Дуна ступила на круглую тренировочную площадку, ускоряя шаг, пока не миновала внешнее кольцо, затем следующее, и еще одно, пока не осталось только одно, а до линии леса оставалось не более пятидесяти футов.

Она остановилась, кровь стучала у нее в ушах, глаза были прикованы к густо растущим деревьям, которые, казалось, улыбались ей в ответ, дразня ее. Звали ее. Издевались над ее человеческим существованием и её жалкой природой.

За исключением того, что ты не человек. Не так ли?

И ты не трусиха.

Даже если бы в ее жилах не текла кровь богов, у нее все равно был бы ее клинок. А также мужество и решимость выжить.

— Где ты? — Глубокий рокот Катала заполнил ее мысли, успокаивая бешено бьющийся пульс.

— Я в лесу.

Весело усмехнувшись, он сказал: — Если ты хотела, чтобы я преследовал тебя ночью в лесу, тебе следовало сначала разбудить меня. Обычно так все и происходит, милая. Хотя я все равно поймаю тебя, даже если у тебя будет преимущество.

Закатив глаза, Дуна подняла меч, готовясь к бою. — Я кое-что услышала и собираюсь разобраться. Возвращайтесь к своему прекрасному сну, генерал, пока ваши поклонники не начали беспокоиться о мешках под вашими красивыми глазами.

Она ухмыльнулась, внутренне посмеиваясь над мысленным образом очереди людей с корзинами еды, ожидающих, когда их впустят в палатку Катала, словно навещающих раненого воина.

— Трудно заснуть, когда кто-то храпит тебе в ухо всю ночь.

От ужаса у Дуны отвисла челюсть. — Я не храплю!

— Ты права, должно быть, это было существо, за которым ты охотишься в темноте.

Потеряв дар речи, она могла только стоять там, пытаясь придумать опровержение, ее разум был пуст даже по прошествии нескольких секунд, а она все еще ничего не придумала.

— Постарайся не напрягать мышцы, думая так напряженно, — прошептал Катал ей на ухо, и она резко обернулась, ошеломленная, увидев его рядом.

— Как, черт возьми, ты так быстро сюда добрался?

Он выгнул бровь, склонив голову набок. — Правда?

— Да, правда! — Она шлепнула его по обтянутой кожей груди. — Я знаю, что ты Бог Смерти и чего-то еще, но ты только что был в своей палатке. Голый и очень крепко спящий.

Волчья ухмылка растянулась на его красивых чертах, глаза сверкнули, когда он сделал шаг вперед. Его присутствие удушало, ей было трудно глотать воздух. — Моя маленькая пара любовалась мной, пока я спал? — Он наклонился, пальцы сомкнулись на ее горле, его пристальный взгляд остановился на ее лице, покрытом темно-красной тенью. — Не нужно стыдиться, милая. Ты можешь смотреть на меня, сколько захочешь, ты можешь даже прикасаться ко мне, пока я не обращаю внимания на гребаный мир. Черт возьми, ты можешь делать со мной все, что захочешь, и я все равно не буду жаловаться. — Его мягкие губы коснулись ее рта, шепча: — Хочешь узнать секрет? Я тоже наблюдаю за тобой. Каждую. Наступающую. Блядь. Ночь. Как невменяемый псих, который не может функционировать без объекта своей одержимости. — Его горячее дыхание коснулось ее рта, посылая мурашки по коже, и ей до боли захотелось прижаться губами к его губам.

Прижавшись носом к изгибу ее подбородка, он вдохнул полные легкие ее аромата. — Ты не представляешь, какой уровень безумия я испытываю к тебе. Безумие, пульсирующее в моих гребаных венах всякий раз, когда ты рядом. И абсолютный парализующий эффект, который оказывает на меня твое отсутствие, Дуна.

Легкие поцелуи вдоль ее шеи