Равнины гнева - Изабелла Халиди
Выругавшись, он вошел в нее по самую рукоятку, ее киска все еще трепетала вокруг его толстого члена, когда он оседлал ее сзади, его тени заполнили ее заднюю дырочку и растянули ее.
Повсюду плескалась вода. Он сжал ее бедра в наказывающей манере, словно привязывая себя к реальности и окружающему миру, когда Катал начал трахать ее в жестком, неумолимом темпе.
— С тобой так хорошо, так, так хорошо, Дуна. Моя идеальная маленькая игрушка для секса. Моя идеальная, жаждущая секса пара. Такая чертовски красивая. Если бы ты только могла увидеть себя сейчас, как хорошо ты берешь меня. Как красиво твоя маленькая жадная пизда заглатывает мой большой, толстый член. Ты бы никогда не захотела слезать с него. — Словно в ответ, из нее хлынула свежая струя спермы, покрывая его по пути, прежде чем упасть в воду внизу.
Он склонился над ней, упершись массивными точеными руками по обе стороны от ее головы, наблюдая за ее лицом, когда уничтожал ее. Ее задница вибрировала с каждым сильным толчком, проталкивая теневую пробку еще глубже. С трудом переводя дыхание от интенсивности его движений, она выгнула спину настолько, насколько это было возможно, когда завитки теней обвились вокруг ее волос, запрокидывая шею назад и вынуждая смотреть на него снизу вверх сквозь плотно прикрытые веки.
— Это слишком… — прохрипела она, едва способная говорить. — Пожалуйста…
Она была в бреду, каждый мускул в ее теле болел. Все, что она могла сделать, это позволить ему разрушить ее, каждой клеточкой своей стремясь к этому великолепному мужчине и его прикосновениям, которые были подобны особому виду пытки. Тому, в ком она нуждалась, чтобы выжить.
Она едва держала голову поднятой, их глаза оставались сцепленными в битве, как будто не в силах оторвать пронзительный взгляд друг от друга. Обладание. Одержимость. Любовь. Преданность. Безумие. Желание и все, что было между ними, смотрело на нее в ответ, воспламеняя ее кровь и посылая ударные волны глубоко в душу. Подобно цунами, это захлестнуло ее, отправляя по спирали за край и снова в сладкое забвение. Выкрикивая в экстазе его имя, она почувствовала, как нить, связывавшая их вместе, натягивается все туже, пока не поглотила их.
Пока их совместные стоны не наполнили воздух.
— Дуна, — сказал он, затаив дыхание, когда ее киска ласкала его член, его глаза отражали каждую из ее эмоций. — Дуна, Дуна, Дуна… — Ее имя было как молитва на его губах, когда толстый член Катала проник в нее, ее спина была на грани разрыва, когда он входил и выходил. Костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал ванну, словно сдерживая себя каждый раз, когда он пронзал ее, когда он доходил до конца. Каждый. Чертов. Раз.
Как сумасшедший, он продолжал двигаться, словно не в силах сдержаться.
— Черт, я не могу остановиться, я не могу перестать трахать тебя. — Ванна заскрипела под давлением, когда он вложил весь свой вес в толчки. — Скажи мне, что ты моя. Только моя, и ничья больше. Что я нужен тебе так же сильно, как и ты мне. Что ты живешь для меня, как я живу для тебя. Ради нас, ради того, что у нас есть, ради нашей любви. Скажи мне, Дуна. Скажи мне, скажи мне, скажи мне…
Он наклонился, его сочный язык проник внутрь и облизал внутреннюю часть ее рта, забирая слова прежде, чем они успели слететь с ее губ. Прежде чем она успела прокричать их ему в ответ и развеять его сомнения.
Его член набух как раз в тот момент, когда ее стенки начали смыкаться в миллионный гребаный раз, и в самом низу ее души широко разверзлась пропасть. Она трепетала вокруг него, когда потоки горячей спермы хлынули в нее, когда ее великолепный партнер наполнил ее до последней капли в ее тугой канал, который жадно сжимал его, стремясь осушить его великолепный член досуха.
Нежные поцелуи вдоль ее позвоночника заставляли ее хныкать, ее тело было измучено и покрыто потом. Губы Катала были как бальзам, в котором она не знала, что нуждается, такие нежные, но в то же время собственнические, как будто он и секунды не мог прожить без того, чтобы не напомнить ей, кому она принадлежит, само сердце которого бьется только для нее. Его большие руки ласкали ее спину, томно поглаживая его отметину и проводя по черным чернилам подушечками пальцев.
— Моя прекрасная пара, — услышала она его шепот. — Моя богиня… — Затем еще тише: — Мое все.
Звездный черный туман окружил их, когда Катал медленно выскользнул из нее и, выбравшись из ванны, поднял ее на руки.
— Твои тени, — прошептала она с пересохшим горлом, пока анальная пробка оставалась на месте. — Они все еще внутри меня.
Дьявольская ухмылка была его единственным ответом, прежде чем он положил ее на кровать, не потрудившись вытереть полотенцем, и обнял сзади.
— Я знаю, маленькое чудовище. — Он поцеловал ее в макушку, прижимая к себе, прежде чем укрыть их тяжелым одеялом, его руки и ноги заключили ее в клетку. — И там они и останутся. А теперь иди спать.
И, как примерная девочка генерала, она так и сделала.
ГЛАВА
27
Ее разбудил шорох. Веки Дуны медленно открылись, вглядываясь в темноту палатки, пока она пыталась различить, откуда доносится шум. Ровное биение сердца Катала у нее за спиной успокоило ее, когда она навострила уши, пытаясь уловить смысл того, что она слышала.
Щелчок. Свист. Щелчок.
Вот оно снова.
Очень медленно она высвободилась из длинных конечностей Катала, стараясь не разбудить его, и быстро оделась. Она застонала от внезапного давления в заднице, бормоча себе под нос ругательства, когда вспомнила о теневой пробке, которая все еще держалась на месте. Как только она закончила застегивать тунику, откуда-то слева от нее, прямо с другой стороны палатки, донеслась череда новых звуков.
Треск. Свист. Щелчок. Треск.
Треск. Свист. Щелчок. Треск.
Что, черт возьми, это было?
Ее сапоги и меч были последними, когда Дуна подползла к краю палатки и приложила ухо к внутренней стене сооружения из слоновой кости. Приглушенная мешанина похожих звуков донеслась до нее, когда Дуна вжалась в ткань, но, как она ни старалась, она не могла их различить.
Она оглянулась на кровать и обнаженного мужчину, крепко спящего в ней, его впечатляющее тело