Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Сначала я приготовила лист бумаги и карандаш. Чтобы записать то, что скажет певица. А потом глубоко вдохнула и, закрыв глаза, привычным усилием воли отсекла навязчивый шёпот призраков, вечно крутящихся на старых погостах. Мир вокруг затих.

- Сеньора Бозио. Откликнитесь на мой зов.

Я замерла, ожидая привычного колебания воздуха, того особого холода, который возвещает о появлении духа. Минута... другая... Тишина. Открыв глаза, я нахмурилась. Не может быть. Дух такой величины, погибший в расцвете сил, должен был буквально «фонить». Но его здесь не было.

Я начала медленно обходить памятник, внимательно всматриваясь в каждый завиток камня. Мой взгляд прошёлся по фигуре скорбящей Музы, застывшей над бюстом певицы. И тут я заметила нечто странное. В складках одеяния скульптуры что-то блеснуло. Оглянувшись по сторонам, я переступила ограждение и поднялась на гранитное основание. Длинная серебряная игла была прикреплена на смолу в одном из углублений. Я протянула руку, чтобы выдернуть её. Пальцы уже почти коснулись навершия в виде пентаграммы, как вдруг пространство вокруг надгробия исказилось, а в следующую секунду меня с силой отшвырнуло назад. Еле устояв на ногах, я на мгновение потеряла зрение от яркой вспышки, а затем передо мной предстал тёмный коридор Ольденбургского приюта, запертая дверь музыкального класса и точно такая же игла, вбитая в косяк. Если выдернуть иглу здесь, на кладбище, цепь не разорвется. Она натянется, как струна, и последствия могут быть ужасными. Для детей.

Видение погасло так же резко, как и началось. Я пошатнулась, прижимая ладони к вискам. Голова гудела, будто церковный колокол.

- Вам дурно, Татьяна Фёдоровна? – передо мной появился взволнованный поручик.

- Нет, нет… уже всё хорошо… - выдохнула я, с трудом фокусируя взгляд на его полупрозрачном лице. Холодный мартовский ветер немного привёл меня в чувство. - У меня было видение… Это странно…

- Ничего странного, это всё книга. Вы связаны кровью, - ответил Адам, продолжая вглядываться в мои глаза. – Тьма оберегает вас, указывает путь. Пока слабо, ведь вы не даёте ей возможность войти в вас полностью.

- Ну уж нет… - я усмехнулась. – Вряд ли у меня внутри найдётся место для такого соседства. Возвращаемся домой. Мне нужно подумать.

Я быстро пошла по аллее к экипажу. Страха не было, но меня терзала навязчивая мысль: «В первый раз меня посетило видение рядом с телом альбиноса. И тогда книги ещё не было. Что, если эта тьма давно во мне? И когда-то возьмёт верх?». Но я тут же отогнала её. Если бы во мне была тьма, отец Зосима точно бы это заметил. Или нет?

Вернувшись домой, я заперлась в библиотеке и начала размышлять, расхаживая между стеллажами. Иглы нужно извлечь одновременно, это факт. Но что потом? Разорванной связи мало… Нужно что-то ещё…

- Адам, вы здесь? – позвала я своего призрачного помощника. Он появился сразу и, выслушав мои сомнения, опустился в глубокое кожаное кресло. Заложив руки за голову, поручик уставился в потолок.

- Вы мыслите верно, ma chère. Должна быть третья вещь, в которую стекается похищенная энергия. И я готов поспорить на свою посмертную долю, что Рогожина с этим предметом не расстается ни на секунду.

- Значит, завтра у графини Стречиной нам нужно обнаружить этот предмет и изъять его в тот самый миг, когда мои помощники выдернут иглы, - горячо произнесла я, снова принявшись расхаживать по комнате.

- Масштабная операция, - усмехнулся Адам. - Вам понадобится кто-то в приюте и кто-то на кладбище.

- Для этого у меня есть команда из жандармов, - с довольной улыбкой произнесла я. – Нужно поговорить с Родиным. Он обязательно всё организует.

- Конечно, организует… - Адам лениво потянулся в кресле. – Он наверняка завтракает уставом, обедает моралью, а на ужин у него спасение Отечества. Уверен, жена полковника просто сбежала, так как его благородство набило оскомину. Кто знает, может, Александр Васильевич заставлял бедняжку маршировать под барабанную дробь вместо любовных утех? «Раз-два, сударыня, носочек тянем! Отставить вздохи — не по уставу!».

Я всплеснула руками, не зная, злиться мне или смеяться.

- Поручик, это уже за гранью! Прекратите паясничать!

В дверь постучали, и, шутливо отдав честь, Адам растаял в воздухе. Это была Прасковья, она принесла конверт от полковника. Послание гласило:

Согласно распоряжению господина обер-прокурора, уведомляю Вас о необходимости безотлагательного визита в дом госпожи Ольги Гжельской. Вы должны понимать, что открытый обыск в её доме сейчас невозможен. Это означало бы немедленный провал всей операции. Вам надлежит проникнуть туда под любым благовидным, невинным предлогом. Ваша задача не только подтвердить наличие тела, но и прочувствовать, не начаты ли над ним какие-либо ритуалы. Перед тем, как Вы решитесь переступить порог этого дома, обязательно предупредите меня через посыльного. Я должен знать, где Вы находитесь, чтобы в случае осложнений действовать незамедлительно. С уважением, А. В. Родин.».«Милостивая государыня Татьяна Фёдоровна,

В конверте было что-то ещё. На дне, завернутый в тонкую папиросную бумагу, лежал золотой медальон на тонкой цепочке. Бросив письмо в огонь, я нажала на едва заметную защелку изящного украшения. С мягким щелчком створки открылись. На левой - миниатюра Александра Васильевича в парадном мундире. А на правой - молодая женщина, удивительно похожая на меня… Сходство было пугающим, почти мистическим. Так вот почему Родин так странно смотрел…

Я опустилась в кресло, накрыла украшение ладонью и, закрыв глаза, сосредоточилась.

- Ирина Родина, явитесь ко мне… Придите на зов… Явитесь немедленно!

Ничего не произошло. Вместо этого медальон в моей руке стал стремительно нагреваться. Он пульсировал, как живое сердце, отталкивая моё вмешательство.

- Да она же жива! - прошептала я, резко отнимая руку. - Господи… Супруга полковника действительно жива! Её душа не покинула этот мир, но она в огне...

Но я умела договариваться только с теми, кто уже переступил черту. Здесь нужен кто-то другой. Возможно, среди коллег найдётся знаток таких аномалий?

Я подошла к столу, достала бумагу и, окунув перо в чернила, быстро написала:

«Александр Васильевич! Оставьте все дела, какими бы важными они ни казались. Ваше немедленное присутствие в моём доме не просьба, а жизненная необходимость. Я обнаружила нечто, касающееся Вашего медальона, что не может быть доверено бумаге и не терпит ни минуты отлагательства. Речь идет не о смерти Вашей супруги, а о чём-то гораздо более страшном.».

Примерно через час у парадного входа остановился экипаж. Я заранее предупредила