Сон-да-Ветер - Александра Глазкина
И пусть нет главной жрицы, чтобы провести обряд. В ночь своего совершеннолетия я ухожу из дома, зажигаю факелы, устраиваюсь на коленях перед алтарем, речитативом шепчу молитвы, расплетаю волосы и, осторожно омыв в источнике черный жемчуг, надеваю ожерелье на шею. Дримеры осторожно слетаются ко мне, усаживаясь на плечи, жемчуг влажно мерцает в лунном свете, и я засыпаю, зная, что мой сон вновь придет ко мне.
— Почему Сомния разговаривает только с женщинами?
Бриз налетает внезапно, посреди луга, когда утром я возвращаюсь домой. Я еще полна видениями, постигшими меня, и потому вздрагиваю, когда он появляется. Бриз отступает, кланяясь:
— Прости, не хотел тебя напугать!
Я вспоминаю, что ночью в храме ни одна занавесь не колыхалась от ветра, и признательна Бризу, что он не нарушил моего уединения. Он, как и прежде, появляется только, когда нет Мико, но если раньше меня угнетала эта забота, то теперь я признательна и мужу за его решение, и Бризу за готовность не оставлять меня в одиночестве.
— Светлого утра! — улыбаюсь я ему.
— А, ну, да, светлого утра!
— Так повелось с сотворения мира. Бог-творец дал мужчинам власть над миром видимым, ни в одной стране, если верить Мико, нет властителей-женщин. Мужчины отвечают за ход нашей жизни, принимают решения о войне и мире, о ходе работ и распределении земель. А Сомния дала женщинам власть над тонким миром, миром видений и снов. Так сохраняется равновесие.
— А как ты отличаешь простой сон от видения? — продолжает любопытствовать Бриз.
— Обычный сон утром уходит, оставляя после себя легкий след. Если же дано было знамение, то с наступлением нового дня оно лишь уплотняется, обрастает деталями, прорисовывается четче. Его невозможно забыть и о нем невозможно не рассказать. И потом, есть такое чувство вот здесь, — я прикладываю руку к солнечному сплетению, — когда просто знаешь, и все!
— А тебе уже были знамения?
— Я же рассказывала тебе про отца.
— Нет, я имею в виду здесь, на острове.
Я вспоминаю минувшую ночь. Лик третьей луны, вновь проступившей на небосклоне. То, что сошло на меня тогда в лодке, повторилось и укрепилось вновь. Но сначала я поведаю об этом Мико, уж тут не нужно быть мудрой, чтобы зря не болтать со стихийным духом.
— Да, было, я дождусь Мико, чтобы поведать о нем.
Бриз умолкает, похоже, обиделся. Но не в моих силах менять заведенный порядок. Видение предназначено тому, кого оно касается напрямую.
— Знаешь, — говорит он мгновение спустя, — если время терпит, не говори ему сейчас.
— Почему?
— Там, в высших сферах что-то затевается. Мико озабоченный какой-то. Если твое знамение не касается ближайших дел, не стоит нагружать его.
Я лишь качаю головой. Он не понимает сути! Но откуда тому, кто никогда не ощущал на себе целительное влияние Сомнии, знать об этом! Духи не видят снов. Он не чувствуют зова времени.
— Прости, не уверена, что могу обсуждать подобное с тобой.
И тут, впервые за время, что мы знакомы друг с другом, он поступает совершенно, как Мико когда-то: исчезает, не прощаясь, оставляя меня в растерянности. Неужели и впрямь обиделся? Я почти у дома, и совенок, радостно гукая, слетает мне на плечо. Глажу его пушистые перышки. Все мы одинаковы — всем хочется внимания и ласки. Но сейчас я жду возвращения Мико еще и потому, что знамение просится быть отпущенным на свободу.
МИКО
Я, конечно, не великий специалист в изменениях климата, но, стоя на вершине и оглядывая предстоящий фронт работ, начинаю сомневаться в целесообразности предложения Терры. Если я сотру с лица земли эти скалы, ветра свободно ворвутся в долину, лежащую за ними. Соответственно, изменится карта ветров по всему миру. И мне прибавится хлопот с перемещениями воздуха. Так ли уж на пользу людям пойдут изменения?!
Я предупредил Терру о своем прибытии и все равно не начну ничего делать, пока мы не встретимся. У меня есть время вспомнить обрывочные знания, полученные в колледже, чтобы растолковать свои сомнения, и не выглядеть при этом ни строптивым, ни ленивым. Далеко внизу, под прозрачной облачной накидкой, люди возделывают поля и виноградники, охотятся на дичь, строят дома. Поют, играют свадьбы, отмечают дни рождения. Кстати, все забываю у Ниры спросить, когда у нее день рождения. Подарок я еще не придумал, но мне хочется преподнести ей что-то особенное.
Я усаживаюсь, свесив ноги с обрыва, наслаждаясь моментом расслабленного созерцания, которых в последнее время становится все меньше. Что-то закрутило меня, события меняются со стихийной быстротой. В потоке я этого не замечаю, но сейчас есть возможность оценить. А ведь я всегда любил высоту, понимаю я вдруг. Предпочитал летать на самолетах, хотя Отто убеждал, что на яхте можно увидеть гораздо больше красот. Да и раньше, до встречи с отцом, я любил лестницы и крыши. Может, когда Смотрители призывают преемника, попадают не случайные люди, а те, у кого были задатки. Может, согласно теориям фэнтези, в том прежнем мире рассеяна незаметная для нас магия, связывающая миры?
Опять вопросы и попытки понять. Почему Терра задерживается? И вот откликается амулет. Терра приглашает меня в свою резиденцию вместо того, чтобы явиться сюда. Планы изменились? Что ж, после того, как мне дали заглянуть в тайное обиталище Акве, я с не меньшим интересом продолжу знакомиться с жизнью Смотрителей!
Срединные земли, подчиненные Терре, — самые благословенные на всем материке. Здесь всего в изобилии — рек, озер, плодородных земель, лесов. И в центре самого могучего леса обитает сама Терра. Деревья здесь такие огромные, что мои реликты с острова рядом с ними выглядели бы тонкими побегами. Часть пути мне приходится проделать пешком из опасения, что могу повредить священную рощу, хотя подобным исполинам, пожалуй, нипочем даже самый сильный ураган.
Краем глаза замечаю, как в густом переплетении ветвей, посверкивая глазами, за мной наблюдают подручные Терры. Нимфы? Дриады? Как они там правильно называются? Успеваю лишь заметить, что у них зеленоватая кожа и длинные, такого же оттенка, волосы. Интересно, почему элементали у Смотрителей того же пола, что и они