Мой жестокий Дракон. Искушение пламени - Виктория Миллс

Это чудовищно…

Я нервно сглотнула, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.

Дракон саркастично хмыкнул, заметив мою реакцию, и я поспешно отвернулась, стараясь взять себя в руки.

Я чувствовала на себе его взгляд, что прожигал насквозь, а каждое движение цепей заставляло напрячься. От него исходила такая сила и мощь, что мурашки разбегались по коже…

Да, он был заперт. Но чувство опасности не отпускало — казалось, стоит ему захотеть, и цепи лопнут, а наши жизни оборвутся в тот же миг.

— Пожалуй, начнем… — вывел меня из размышлений нетерпеливый голос торговца. — Сто тысяч золотых будет достаточно за столь ценного дракона.

Сто тысяч золотых⁈

От услышанного у меня буквально пропал дар речи. За такую сумму можно было купить три поместья рода Алман — феноменальная цена за одного пленника!

— Что скажете, госпожа? — осторожно поинтересовался он, изучая меня опытным взглядом.

Цепи в клетке нетерпеливо лязгнули, и я с трудом сдержалась, чтобы не обернуться.

— Не слишком ли много вы хотите за пленника? — произнесла я, чуть вскинув подбородок.

Сердце оглушительно стучало в груди.

Я понимала: этот дракон — мой единственный шанс на спасение. И, возможно, на спасение всего мира. Я должна дойти до Запретных земель, пока моя магия снова не пробудилась и не начала выжигать меня изнутри.

Страх перед огнем был еще слишком свеж…

Но цена, запрошенная этим жадным торговцем, была непомерно высока.

— Отнюдь, — мягко возразил он, натянуто улыбнувшись. — Забрав его, вы лишите меня ценного товара, на котором я построил весь свой бизнес.

Он построил торговлю буквально на крови и гордится этим…

Мерзкий человек.

В любом случае, делать нечего. Придется идти до конца.

— Хорошо, — произнесла я и дрожащими руками сняла с себя рубины, быстро сунув их ему в ладонь. — Это фамильные украшения рода Алман. Они бесценны.

Я с замиранием сердца наблюдала за реакцией хозяина, который растерянно разглядывал украшения в своих ладонях. Его лицо постепенно менялось: улыбка исчезала, сменяясь недовольством, а по щекам проступали багровые пятна.

— Простите, госпожа, но этого недостаточно… — многозначительно протянул он, и его голос стал холоднее. — Этих украшений хватит лишь на баночку крови этого дракона, но никак не на него самого!

Что? Но провидица же сказала…

— У вас есть деньги, госпожа? — настойчиво произнес он, нахмурившись. — Или это все, что вы можете предложить?

Я застыла, не зная, что делать.

Сердце бешено колотилось, мысли лихорадочно метались. Я отчетливо ощущала пылающий взгляд дракона — и от этого каждый нерв натягивался в теле струной.

— Я думала, этого будет достаточно, — мой голос предательски дрогнул.

— А госпожа не сдается… — раздался саркастичный рык, за которым последовал вновь звук натянувшихся цепей. — Что ж, я с удовольствием развлекусь с ее соблазнительным телом.

Я резко обернулась и встретилась с алыми глазами дракона. Он плотоядно ухмыльнулся, проведя кончиком языка по слегка вытянутому клыку.

В ужасе я отшатнулась, дыхание перехватило в груди.

— Мне жаль, госпожа… — сурово произнес торговец, глядя на меня. — Но я буду вынужден принять меры.

Меры? Какие еще меры?

Он же не собирается отдать меня на растерзание этому дракону⁈

Я стояла, как вкопанная.

Мой взгляд метался от наглого торговца до хищно ухмыляющегося дракона в клетке, а мои инстинкты вопили об опасности.

Я вдруг вспомнила старую поговорку…

«Тот, кто приходит на теневой рынок — либо покупает, либо исчезает навсегда».

Но я и подумать не могла, что это окажется правдой!

Торговец внезапно хлопнул в ладоши, и через занавес в шатер вошли два громилы. Он кивнул им в мою сторону — и они, не сказав ни слова, начали угрожающе приближаться.

Сердце рухнуло в пятки, ладони сжались в кулаки. Я медленно попятилась к тканевой стене шатра, отчаянно пытаясь найти выход.

Но было поздно. Бежать было некуда.

— Вы не можете… — произнесла я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Я из влиятельной семьи!

— Закон один для всех, — отрезал торговец, его взгляд был недовольным. Он явно думал, что обогатится. — Тот, кто не покупает — не связывает себя с этим местом, но при этом много знает. Нам такие риски не нужны.

Теперь смысл поговорки стал понятен. Но, к сожалению, легче мне от этого не стало.

Я не успела опомниться, как два амбала схватили меня под руки и начали тащить в сторону клетки.

— Что вы делаете? — выкрикнула я, перебирая ногами по земле. — Отпустите меня!

Дракон смотрел на это со странной самодовольной ухмылкой. Его взгляд был наполнен злостью, ненавистью и какой-то дикой, звериной жаждой.

Стало по-настоящему страшно.

Я брыкалась и вырывалась изо всех сил. Но они, казалось, не замечали моего сопротивления. Их руки, как железные тиски, не давали мне ни малейшего шанса на свободу. И когда слезы уже подступили к глазам, торговец вдруг резко остановил их.

— Стойте! — его голос прозвучал неожиданно громко, и дракон издал едва слышный рык, от которого по спине пробежали мурашки.

Я замерла, обратив все свое внимание на торговца. Тот пристально и жадно смотрел на мой кулон, случайно показавшийся из ворота платья.

— Это же… это… — его голос звучал сбивчиво, он что-то шептал себе под нос. — Не может быть…

Торговец достал платок из нагрудного кармана, быстро вытер им пот со лба и растянулся в самой добродушной улыбке из своего арсенала.

— Немедленно отпустить! — приказал он своим слугам, и те тут же расступились. — Простите меня, госпожа. Прошу, простите! Мне нет прощения!

Я тяжело дышала, ощущая на себе пристальный взгляд дракона, от которого дрожали колени. Его руки продолжали натягивать цепи, глаза горели алым огнем, а губы были недовольно сжаты в тонкую линию.

— Прошу, давайте присядем и успокоимся, — залюбезничал вдруг хозяин, и сразу же добавил своим амбалам: — Стулья. Быстро!

Я оглянуться не успела, как меня усадили в мягкий стул, больше похожий на миниатюрное кресло.

Что происходит?

Я ошеломленно сидела, пытаясь взять себя в руки, а торговец нервно сглотнул, не сводя жадных глаз с моего кулона.

— Госпожа, я продам вам дракона за этот кулон на вашей шее, — вдруг произнес он, и я едва не распахнула рот от изумления.

Мой кулон?

— Но он не… — я хотела сказать, что он не представляет никакой ценности.

Но