Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Он криво усмехнулся и замолчал. Воспользовавшись этим, я подалась вперёд и быстро заговорила:

- Дмитрий Александрович... я прошу вас! Помогите мне!

Северский на мгновение сбился с шага. Его взгляд стал предельно удивлённым.

- О чём вы говорите?

- Выслушайте меня! Варвара Рогожина творит чудовищные вещи! Если ваша интуиция всё еще при вас, как и удивительные способности, вы должны были почувствовать это! Поверьте мне, сейчас решается судьба невинных детей!

- Вы открываетесь мне с совершенно новой стороны, Татьяна Фёдоровна, - прошептал Тайный советник с каким-то странным раздражением, в котором, тем не менее, сквозили нотки восхищения. - Хорошо. Я слушаю. Что я могу сделать для вас?

Я вцепилась в его плечо и зашептала:

- Ровно в восемь нужно снять с Рогожиной брошь! Прошу вас, Дмитрий Александрович!

Северский коротко, почти хищно усмехнулся. В его взгляде, скользнувшем по залу, читалось ледяное пренебрежение ко всему.

Я немного растерялась. Но прежде чем успела подыскать достойный ответ, Дмитрий Александрович снова усмехнулся, и в этой улыбке было столько опасного обаяния, что у меня перехватило дыхание.- Меня мало заботит мелочь, кружащая у моих сетей… - его голос стал низким, бархатистым, пробирающим до самого внутреннего естества. - Но я помогу вам, Татьяна Фёдоровна. Считайте это слабостью мужчины, который не в силах отказать женщине, когда она просит с таким... пылающим взором. Однако у меня вопрос: зачем вам всё это? Какую игру вы ведёте на самом деле?

- Впрочем, не утруждайте себя ложью. Я всё равно разгадаю вашу тайну... Срывать покровы с вашей души куда интереснее, чем слушать готовые ответы. Но вы должны пообещать мне, что за мою услугу я получу плату.

- Какую? - выдохнула я, чувствуя, как щёки обжигает внезапный жар.

Мы кружились в вальсе, и сила притяжения то прижимала меня к твердому плечу Северского, то заставляла отклоняться назад, удерживаемая лишь его сильной рукой. В голове промелькнули дерзкие, почти непристойные образы: полумрак, шёпот, близость, выходящая далеко за рамки приличий... Я испугалась собственного воображения.

- Всего лишь ужин, Татьяна Фёдоровна, - прошептал Тайный советник, и я почувствовала его тёплое дыхание на своей коже. Он явно наслаждался моим смущением. - Только вы и я. И ничего более.

Пальцы Северского слегка сжали мою талию. Это было обещание и вызов одновременно. Чувственный подтекст его слов был настолько осязаемым, что казался густым, как аромат ночных цветов.

Умело маневрируя, Дмитрий Александрович повёл меня сквозь толпу, пока мы не оказались совсем близко от Варвары Рогожиной. Благотворительница кокетливо смеялась, кружась с молодым офицером. Северский филигранно, будто случайно, задел офицера плечом. Пара вынужденно остановилась.

- Простите великодушно, сударь, - мягко, вежливо, с лёгкой долей светского сожаления произнёс Тайный советник. - Теснота в зале сегодня просто невообразимая.

Офицер начал было что-то отвечать, но тут... мир вокруг будто надломился.

Я почувствовала, как воздух внезапно загустел, словно мы оказались на дне океана. Звуки оркестра, стали ватными, приглушёнными... Время замедлило свой бег, а затем и вовсе замерло в тягучем безмолвии. Я в ужасе подняла глаза на Северского и едва не вскрикнула. Его лицо менялось. Привычные черты заострились, брови изломились под хищным демоническим углом. Кожа стала бледной, почти прозрачной, а скулы провалились, придавая ему сходство с прекрасным и грозным падшим ангелом. Но страшнее всего были глаза: зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, как у рептилии, а радужка вспыхнула холодным неземным светом. Это была красота самого Ада - совершенная в своем уродстве, властная и неоспоримая…

В этот миг первый удар часов гулко отозвался в замершем пространстве. Восемь вечера.

Длинные бледные пальцы Дмитрия Александровича протянулась к груди Рогожиной, и через секунду брошь оказалась в его руке. В ту же секунду словно лопнула натянутая струна, и время рвануло вперёд. Грянул оркестр, зазвучал шум голосов и смех. Всё пришло в движение. Пары закружились с прежней скоростью, офицер договорил свою фразу, даже не заметив паузы, а Рогожина так и не поняла, что лишилась своего сокровища.

Северский же снова улыбался мне своей обычной, чуть насмешливой улыбкой. Но в глубине его зрачков, которые медленно возвращали человеческую форму, всё ещё плясали искры того самого инфернального огня.

______________

Но плакать... плакать больше он не может.*Его глаза — подземные озера, Покинутые царские чертоги. Отмечен знаком высшего позора, Он никогда не говорит о Боге. Его уста — пурпуровая рана От лезвия, пропитанного ядом; Печальные, сомкнувшиеся рано, Они зовут к непознанным усладам. И руки — бледный мрамор полнолуний, В них ужасы неснятого проклятья, Они ласкали девушек-колдуний И ведали кровавые распятья. Ему в веках достался странный жребий — Служить мечтой убийцы и поэта, Быть может, как родился он — на небе Кровавая растаяла комета. В его душе столетние обиды, В его душе печали без названья. На все сады Мадонны и Киприды Не променяет он воспоминанья. Он злобен, но не злобой святотатца, И нежен цвет его атласной кожи. Он может улыбаться и смеяться,

* Николай Гумилев “Портрет мужчины”

Последний аккорд вальса растворился под высокими сводами зала. Дмитрий Александрович плавно завершил танец и, поклонившись, незаметным движением вложил в мою ладонь брошь Рогожиной.

- Вот, Татьяна Фёдоровна. То, о чём вы так горячо просили, - произнёс он с ленивой полуулыбкой. - Приглашение на ужин я пришлю вам в самое ближайшее время. С нетерпением буду ждать нашей встречи.

Я крепко сжала украшение, чувствуя, как от него исходит едва заметный холодок чужой ворожбы, и ответила:

- Благодарю вас, Дмитрий Александрович. Но прошу, ответьте мне на один вопрос. Как вам удалось замедлить время?

Светская улыбка мгновенно слетела с его губ. Острый пронизывающий взгляд метнулся ко мне, а тёмные брови сурово сошлись на переносице. В одно неуловимое мгновение расслабленный аристократ превратился в настороженного зверя.

- Вы что-то видели? - резко, почти угрожающе спросил Северский.

И я тут же догадалась, что он был абсолютно уверен, что его морок идеален. Никто из находящихся в зале не должен был заметить ни остановившихся стрелок часов, ни жутковатую трансформацию, обнажившую истинную суть.

- Нет, - спокойно ответила я. - Разумеется, я ничего не видела. Но сложить воедино очевидные факты не составило труда. Может, мне и не видна вся суть ваших способностей, господин Северский, но я обладаю достаточным умом, чтобы замечать их последствия.

Наш