Пламя - Наталия Джастер

Втиснувшись в свободные штаны, я босиком вышел из спальни, пересек гостиную, а затем вальяжно направился в ванную комнату, откуда дверь вела в смежные покои. Пройдя через меньшую анфиладу комнат, я остановился прямо у входа в спальню детской.

На пороге я прислонился плечом к косяку. И там я наблюдал за ними.

В кровати моего сына Бриар и Нику лежали свернувшись, словно пара переплетенных лент, а Тамбл свернулся клубочком, как пушистая улитка, между ними. Ночное небо заливало троицу перламутровым светом, их груди поднимались и опускались в тандеме, а их дыхание плыло по комнате. Последняя книга из серии Бриар лежала зажатой в сгибе ее руки, сигнализируя о том, что они, должно быть, прочитали лишнюю главу.

Блядь, быть свидетелем этого сокровенного зрелища было все равно что получить удар кувалдой в грудь. Каждую ночь с момента нашего возвращения Нику заводился эффектнее фейерверка, растрачивая всю свою энергию до самого сна. Но как бы мне ни хотелось, чтобы принцесса и он наслаждались обществом друг друга так долго, как им того хочется, в отсутствие Бриар Нику страдал от плохого сна. Он не мог позволить себе еще большее лишение сна.

Обычно требовалось несколько декламаций стихов, чтобы уложить Нику в постель, затем еще пара, чтобы он уснул, а затем еще одно перетягивание каната, чтобы выманить Бриар из комнаты до того, как мой сын снова проснется. Но не успел я сегодня ночью нажать на временную паузу в занятиях любовью, как Бриар поспешила обратно к Нику. И не успел я прислониться к дверному косяку, как ее веки распахнулись, а взгляд скользнул к моему, остановившись там без колебаний.

Заметив меня в дверном проеме, она растянула губы в ленивой, умиротворенной улыбке. К следующему утру эта улыбка сменится прагматичным, амбициозным хмурым выражением сосредоточенности. Но пока я пожирал эту картину глазами. Оперевшись на локоть и прислонив висок к ладони, принцесса наблюдала за мной.

В ответ на мой вопросительный изгиб брови робкий румянец залил ее щеки. Бриар вернула свое внимание к спящему лицу Нику и прошептала:

— Я просто хочу посмотреть на него.

— Привыкай, — произнес я. — Это непрекращающийся инстинкт среди родителей.

— Родителей, — эхом отозвалась она в трансе, заправляя прядь волос ему за ухо, которое имело слегка заостренный кончик. Это была еще одна грань его эльфийской внешности и одна из моих любимых.

— Значит, я кто? Родитель?

— Если хочешь, — ответил я; мой голос был грубым и звучал довольно пьяно, ее вопрос опьянил мои чувства. Кровь хлынула в пах — еще один вечный рефлекс по отношению к этой женщине — хотя мой набухший член уже опал до того, как я вошел в комнату Нику. Меньше всего мне хотелось бы объяснять эту тайну своему сыну, если бы он вдруг проснулся.

Тем не менее, слова Бриар грозили воскресить эту проблему.

— Если я хочу, — тихо повторила она, словно я искушал ее запретной магией. Бросив на меня взгляд в дверном проеме, тоскливое выражение лица Бриар прояснилось, уступив место чему-то еще более преданному. — Он должен решить.

Когда Нику будет готов и почувствует себя комфортно. Во время жаркой ссоры со мной несколько месяцев назад в грушевом саду замка Бриар едва не назвала себя матерью Нику. Она оборвала себя в последнюю секунду, но это слово повисло в воздухе между нами, соблазняя меня прямо на месте.

Как бы то ни было, Бриар отодвинула свои собственные желания на второй план. Она хотела, чтобы Нику сам определил их отношения, чтобы сам решил, называть ли ее своей матерью.

Будь проклята эта женщина. Я покачал головой, не в силах постичь, как она вообще появилась на свет.

— Осторожнее, Ваше Высочество, — прохрипел я. — Еще немного этого совершенства, и мой член перестанет вести себя прилично.

— Тише, — зашипела Бриар, резко выпрямившись и приложив палец к губам; возмущенный румянец поджег ее веснушки.

— Он же прямо здесь.

— И я тоже прямо здесь, — зафлиртовал я, позабавленный и более опытный в том, что касалось сна Нику. Потребовался бы взрыв, чтобы вырвать его из снов.

Кроме того, этот румянец был вызван не только скромностью. Когда я только вошел сюда вальяжной походкой, я видел, как взгляд Бриар стал расплавленным, скользя вниз по моему торсу, к пупку, к заниженной линии талии моих штанов, обнажавшей V-образный вырез бедер.

Я скрестил руки на груди и позволил своему бархатному голосу заполнить комнату.

— Кто сказал, что ты можешь улизнуть без моего разрешения, Принцесса?

Ее смущенное выражение лица стало еще ярче.

— Он сказал, — призналась она, кивнув подбородком на Нику. — На самом деле этот фейри требует внимания даже во сне. Я ничего не могла с собой поделать, не могла держаться в стороне.

— Ах, — задумчиво произнес я. — Истинный правитель нашего двора.

Улыбка Бриар дрогнула, отражая надежду и сомнение. Преемники не обязательно должны были быть связаны кровными узами, не говоря уже о том, чтобы принадлежать к этому роду от рождения. Хотя это и предпочиталось, в Темных Сезонах существовали альтернативы. Члены королевской семьи имели право назначить кого пожелают, при условии, что наследник или наследница подходили на эту роль. После этого выбор требовал одобрения совета и военных. Если это было не по праву рождения, решение должно было быть единогласным.

Мы боролись за такие права для каждого человека. Но даже если бы у Нику был шанс заслужить это одобрение в будущем, это не означало, что такова была его судьба. Когда-нибудь Бриар назовет его своим преемником — если это станет возможным, если Нику сможет справиться с такой жизнью и если он воплотит в себе роль лидера.

А главное, если он сам захочет такой судьбы. И при условии, что наш крестовый поход увенчается успехом за это время, что было менее вероятно. То, что мы планировали, могло занять поколения. Неизвестно, доживем ли мы до того дня, когда это осуществится, или мы просто станем искрой, разжигающей грядущие века.

— Папа, — тихий голосок Нику донесся из комнаты. — Колючка Бриар.

Наши головы метнулись к моему сыну, чьи глаза оставались закрытыми. Лишь наполовину проснувшись, он пробормотал:

— Мы теперь пойдем в замко-ход?

— Он имеет в виду «в поход», — объяснил я, когда Нику снова погрузился в сон.

— Ох. — Лицо Бриар смягчилось. — Я как-то рассказывала ему о том, как исследовала эти коридоры по ночам с моим отцом. Должно быть, он запомнил этот разговор.

— Нику помнит все, — напомнил я