Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

Все эти годы, словно выполняя данную Эленой тогда на судне установку, мы работали, заботясь о людях, которые нам доверились, и которых становилось всё больше и больше с каждым днём.

И только на Рождество, где бы мы ни находились в Париже или Лондоне мы ехали домой, к кормилице, леди Марте и шевалье Ноэлю, встречали Новый год, наряжали ёлку и были наверно по-настоящему счастливы, вспоминая при этом удивительную и тёплую Испанию.

Привечали с угощениями людей, что жили в наших поселениях, они приходили к нам в гости с подарками и подношениями. Проводили много времени у источника, с тем чтобы после каникул вновь погрязнуть в работе, которую взвалили на себя с самых первых дней, как оказались в истории крепко связанной с Шотландией и Лондоном.

Снимая апартаменты в самом центре Парижа, я была под неукоснительным надзором своей камеристки, Тересы Аранда — девушки, что рассказала нам в Испании о письме генерала, а также Эрнесто Рэя и приближённых к нему гвардейцев испанцев.

Зная, что мой молочный брат без промедления вонзит стилет в любого, кто позволит что-либо лишнее в отношении меня, всегда молча надвигала как можно ниже вуаль мантильи при выходе на прогулку в парки Лувра, тонкие перчатки всегда были на руках, в любое время года. Его по-братски надёжный локоть всегда рядом.

Иногда мне казалось, что корону Российской империи никогда так не охраняли как мою личность в любых путешествиях. Я догадывалась, чей это приказ, но, видимо, только на этих условиях меня отпускали далеко от дома одну.

Парки Лувра — эти места были моим личным наркотиком, я ждала появление Франциска, Анны и Бланки разгуливая возле фонтана и любуясь античными фигурами, вдыхая ароматы плетущихся роз, жила прошлым, отожествляя его с настоящим.

«— собачонка, мне однозначно нужна французская болонка, максимально похожая на ту, что привезла некогда Каталина, иначе я сойду с ума».

А блуждающий взгляд, уже зацепившись за знакомую фамилию в списках, не хотел её отпускать ни за что.

«Никола Бертолини».

Ничего не дрогнуло во мне, когда я спрашивала ювелира по тем или иным фактам покупки наших камней.

И только дыхание моё задержавшись, рванулось вскачь и остановилось, разбившись о грёзы и мечты, придуманные когда-то мною на ровном ничего не значившем месте. Именно в тот самый момент, когда я спрашивала про благородного венецианца, который как оказалось с молодой супругой давно уже живёт при дворе Людовика, консультируя его в делах военного флота, я будто не дышала, слушая ответы ювелира.

— Его семья погибла когда-то в Венеции, страшная история, если честно, произошедшая ещё в правление прошлого Дожа. В ожидании наследника он заказал супруге удивительное украшение у наших ювелиров.

Я вовсе уже не хотела слушать мужчину, который без устали рассказывал про совершенную розу, которую удалось вырезать из того самого родолита.

— Гемма в обрамлении бриллиантов она будет венчать ожерелье юной виконтессы Бертолини.

Я не плакала, нет. Просто осенний ветер, стараясь сорвать ослабевшие листики с подстриженных кустарников в парке, швыряя мне в лицо пыль, был зол и ревнив от моей грусти о другом.

А после мои глаза слезились, и влага застилала мне вид из окна экипажа, который уносил меня всё дальше от Парижа в порт Кале, где ожидала нас «Донна Каталина» собираясь отвезти в Лондон.

На коленях у меня сидела всеми правдами и неправдами добытая братом для меня собачонка. Сундуки в тайниках были полны золотых. Болонка дрожала от страха, и её глазки слезились, смотря на меня из-под пушистой чёлки.

— Моя Бишон-фризе, я назову тебя как-нибудь по-другому, совсем не Жужжа, не бойся.

А через сутки Франция удалялась от меня всё дальше и дальше, и горечь с обидой колом стояли в горле.

Моник не сходила у меня с рук, стараясь облаять всех, кто, по её мнению, был чужд и подходил ко мне ближе, чем на два метра. Данный факт очень даже приводил в восхищение брата, который считал, что может меня иногда доверить этому маленькому чудовищу, которое словно определило для себя зону, которую нужно охранять.

Всё шло своим чередом, но только зрела во мне уверенность, что на весенних торгах, в будущем году, я обязательно найду причину посетить Версаль. Уверенность рождала в мыслях грандиозный план, а план, в свою очередь, подразумевал под собой новые наряды и украшения.

А Лондон, он что, он как всегда, встречал нас заботами и вечными проблемами в которые только стоило окунуться с головой. И только вечером в своём номере, что находился в гостинице, принадлежащей нам с княжной Эленой, сидя возле камина и держа Моник на коленях, я отчего-то мёрзла и грустила, вспоминая тёплое море Адриатики.

Дни отсчитывали месяца, и только за две недели до Рождества, увидев счастливые глаза леди Иннес, которая о чём-то, переговариваясь с дочерью, строила планы на ближайшие дни, я произнесла речь о том, что нам нужно поторопиться отправиться в замок, что нас ждут родные и близкие, а подарки ещё не куплены и всё как всегда в последний момент.

Мой стол был завален бумагами и отчётами служащих о делах в гостиницах. Княжна была уже в Шотландии, сверяя бесконечно остатки своих кирпичей, а я словно вечный двигатель учитывала, писала и решала, скучая за веком компьютерных технологий.

— Ваша светлость, вы, не поверите. Нам отписана целая библиотека в фонд приюта для малышей. Испанский благородный идальго, он спас массу безумно редких и дорогих изданий во время пожара в своём имении. Сгорели очень важные государственные документы, он был разжалован и отлучён от двора Её Величества королевы Испании, но библиотека……. О, Мадонна! Я просто не верю в такое чудо.

Слушая всё это вполуха, мысленно представляла, сколько уйдёт времени на оприходование и постановку на учёт каждой книги, понимала, что мы не успеем до рождественских каникул.

— Милорд Доминго д’Севилья, он очень великодушен, настоящий меценат, наша встреча назначена на завтра после шестнадцати часов дня.

— Милорд Доминго?

Дрогнув, перо аккуратно встало в футляр, стоящий на столе.

Мой изменившийся голос заметила прежде всего Моник. Слезая со своей атласной подушечки, что лежала на специальной тахте, она встревоженно заглядывала мне в глаза.

— Мисс Тереса, прогуляйте, пожалуйста, Моник, она беспокойно себя ведёт.

Зная, что Эйлис никогда не пропустит этой возможности, я с нетерпением ждала, когда девушки оставят меня наедине с леди Иннес.

— Вы виделись с меценатом лично миледи?

— Нет, ваша светлость, он совершенно недавно поселился в