Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

«— что за наваждение, зачем он приехал в Лондон»?

— Миледи, мы не можем перенести это мероприятие на после праздничное время?

Лучше бы я не задавала ей этот вопрос. Леди Иннес стала бледнеть у меня на глазах.

— А если он не передумает, ваша светлость?

«— не передумает, глупышка, он мечтал об этой встречи все годы после нашего отъезда из имения в Испании, не то что тот, Другой».

— Хорошо, дорогая мы обязательно встретимся с ним, допустим, в ресторане нашей гостиницы на первом этаже. Будут соблюдены все приличия и охране не придётся сильно напрягаться.

Renaissance Hotels — он был выстроен в стиле Раннего Возрождения; из терракотового кирпича, облицовка розовым мрамором была стильной и совсем не броской. Его немного коснулась готика в силуэтах стрельчатых окон и высоком цокольном этаже с парадным подъездом. Красивый и обширный зелёный парк вокруг, содержащийся в идеальном состоянии, был огорожен ажурной металлической изгородью.

Некоторые его уголки были очень уединёнными. Розы оплели изгородь и могли сокрыть многое происходящее внутри зелёной зоны, чем была очень недовольна наша охрана, патрулирующая всё и вся в округе.

Прекрасные гостиничные номера, светлые и очень уютные, гостеприимные, а многие очень шикарные в английском понимании этого слова всегда ждали своих жильцов.

Под кровом Renaissance Hotels всегда гостили какие-нибудь постояльцы, и общество собиралось очень разнообразное, как нигде, наверное.

Мы были рады всем. Особенно постоянным жильцам, таким как леди Мидлтон с супругом сэром Джоном и их многочисленным детям, гувернанткам и камеристкам, миссис Меридит Ньюмен и сэру Хэмилтону, а ещё многим другим, кто приезжал в Лондон на Cезоны; оставаясь традиционно у нас в больших и малых номерах эти люди были как родные. Когда же светская жизнь затихала в столице, постояльцы спокойно уезжали к себе в загородные имения, прощаясь с нами до следующего своего приезда.

Многие номера держали бронь за этими состоятельными семействами, что устраивало их представителей, как, впрочем, и нас.

В уютном ресторане всегда кто-то находился. Самый взыскательный постоялец мог найти себе здесь приют за чашечкой английского чая, пробуя французский круассан, взбитые сливки, а возможно мечтая поживиться, чем и посущественней, но это, конечно же, зависело от его вкуса и чувства голода.

Все хотели быть в тренде последней моды, что ввела супруга короля Екатерина Брагансская, а именно провести с пользой время за чашечкой ароматного чая «five o’clock tea», и это была целая церемония, скажу я вам. За ввоз чая платили огромные пошлины, и всё же, именно наши постояльцы, а иногда и просто именитые гости ресторана имели возможность насладиться этим мероприятием, ставшим уже традицией.

Сервизы и фарфоровые чашечки к ним были такие тонкие и хрупкие, что прежде чем налить горячий напиток, на дно их обычно наливалось молоко, а потом только уже горячий чай. Учитывая, что обед подавался вечером, между 20 и 21 часами, ритуал — чаепития очень быстро прижившийся среди всех классов населения был очень своевременно изобретён португальской принцессой Екатериной, что стала супругой нашего короля.

Каталог с перечнем всех изданий, он подрагивал в ручках леди виконтессы, и она будто не замечала ничего вокруг.

Милорд Доминго д’Севилья, что я могу сказать, он изменился. Исчезла некая нервозность в движениях, а, возможно, и обречённость, появилась совсем другая уверенность в себе, нежели была до этого. Это была уже не надменная холодность, сдобренная большой дозой выпитого алкоголя, это был Лондонский налёт аристократизма, который очень шёл этому смуглому мужчине.

Ещё было впечатление, что от него будто перестали требовать какие-либо бесконечно необходимые результаты, и человек зажил своими идеалами, которые возможно сложились в его сознании совершенно недавно, наверное, оттого, что он хотел измениться сам и изменить навсегда свою жизнь.

Его взгляд неустанно следил за миледи, для него это было как дышать, просто как жить. Белоснежная чашечка тонкого фарфора в смуглых руках мужчины застыла элегантно и как-то очень правильно. В разговоре мы словно скользили по грани, по острию одного из тех кинжалов, что, сияя рубинами на рукоятке, лежали у меня в тайнике.

— Милорд, что с имением, расскажите, пожалуйста. При каких обстоятельствах произошёл пожар?

— Банальная неосторожность, ваша светлость, мой кабинет и покои выгорели до каменных стен. Сколько документов утеряно безвозвратно. Географические карты колоний Испании, депеши от Её Величества, потери невосполнимы, а всё недогляд управляющего, две тоненькие свечи в подсвечнике, случайно оказавшиеся не в том месте, и ветерок из незапертого окна, и вот вам, пожалуйста, сломанная чья-то судьба.

Он в упор смотрел на меня, не отводя взора. Не отводила взора и я.

Дуэль.

А я бы сошлась с ним на шпагах. Почему бы и нет?

— Надеюсь, никто не пострадал милорд Доминго?

— Вы знаете, всё относительно, жители соседнего рыбацкого посёлка разбежались кто куда, очень суеверный народ был. Вот и вы съехали примерно за неделю до этого происшествия. Мы же с вами соседствовали, ваша светлость в то время. Помните? Я понимаю, что дамам прощаться с одиноким мужчиной не престало, и всё же…

Как внезапно вы уехали.

— Вы правы, всё тогда было по-другому, неудачи и потрясения на нас сыпались, словно мы Всевышнего разгневали чем-то, виконтесса, застудившись без памяти, слегла с тяжёлым воспалением, и столько дел навалилось в северном нашем имении, в Шотландии, что и перечислить невозможно, сидя вот так за чашечкой ароматного чая.

— А я не тороплюсь, ваша светлость, и вам не советую, иногда так нужно выговориться.

Это было интересно, разговаривать с ним. Я уважала его как противника, и как мужчину, который всем своим поведением и поступками будто говорил мне, что не отступиться. И в тоже время в подсознании свербило только одно: «— … он понимает, что у меня связаны руки. Леди Иннес, вот кто связал мне их…»

Наша испанская беседа журчала просто звуковым фоном для миледи, она полностью отстранилась от происходящего. Самое главное было у неё в руках. Столько изданий пополнит её библиотеку, её детище, она жила в грёзах и картинах, которые рисовало ей её воображение.

Я ощущала Его некую обеспокоенность ситуацией, что происходила в данный момент за нашим небольшим чайным столиком, в отдельном кабинете ресторана.

Горел камин и было очень тепло и уютно, охрана ненавязчиво отслеживала происходящее.

Но не замечая интереса к своей особе от виконтессы, мужчина словно терялся и ему казалось,