Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

Сибилла ехала в отдельной карете вместе с Варсой.

Орны пытались забрать её на площади, но старый Зал уже признал её свидетельницей, и после разоблачения печати даже Аврел не рискнул требовать её выдачи силой. Реман смотрел ей вслед так, будто запоминал предательницу. Сибилла ни разу не оглянулась.

Нокс ехал верхом рядом с каретой Яры.

Не у окна.

Чуть впереди и сбоку, чтобы видеть дорогу. Защитник. Жених по Пепельной печати. Возможная истинная пара, чей выбор тоже ещё не был произнесён.

Яра смотрела на его прямую спину через стекло и пыталась понять, когда страх рядом с ним перестал быть главным.

Он всё ещё был опасен. Не потому, что мог причинить ей ту же боль, что Мортан. Другую. Более взрослую, может быть, потому что теперь Яра видела тени заранее. Нокс умел ждать, просчитывать, скрывать часть правды до нужного часа. Он хотел ударить по врагам и использовал её историю как шанс. Это не исчезло от одного красивого поступка на площади.

Но ещё он признал вину без оправданий.

Дал ей выход без платы.

Согласился стоять рядом, даже если она не простит.

И теперь Яра понимала: доверие не возвращается целым. Оно строится не на том, что человек никогда не ранит, а на том, что он не делает из твоей раны доказательство собственной правоты.

Карета остановилась у ступеней старого Зала на закате.

Когда Яра вышла, она не сразу узнала дом.

Восстановленный за сутки не камнями, а голосами, он выглядел иначе. Главные арки горели мягким белым светом. Пепельные линии больше не казались мрачными трещинами; они сплетались с золотыми и серебряными дорожками клятв, образуя узор, где ни один цвет не поглощал другой. На ступенях стояли свечи услышанных женщин. Внутри, за открытыми дверями, виднелся круг главной чаши — уже не пустой. Над ним висел свет свободного пламени, тихий и глубокий.

Варса встретила Яру у входа.

Но перед главным кругом смотрительница неожиданно отвела их в малую боковую комнату, где на каменной полке горела одна ровная свеча.

— Последний вопрос должен быть задан без свидетелей, — сказала Варса и закрыла дверь.

Яра осталась с Ноксом в тишине, такой плотной, что слышно было, как за стеной дышит старый Зал. После площади, дороги, женских голосов и клятв эта тишина показалась почти обнажающей.

Нокс стоял у двери и не приближался.

— Вы сейчас снова спросите, могу ли я отступить? — сказала Яра.

— Хотел.

— Не спрашивайте.

Он кивнул, но в его лице осталась тревога.

— Тогда скажу другое. Если когда-нибудь вы поймёте, что выбрали меня в день, когда слишком устали сражаться, я не стану держать вас клятвой.

Яра подошла ближе. Не вплотную — ещё нет. Достаточно, чтобы увидеть, как на его скуле дрогнула тень.

— А если я выбрала вас именно потому, что вы единственный не потребовали от меня доказать усталостью право на свободу?

Он молчал.

Яра подняла руку и коснулась пепельной линии на его запястье. Коротко, легко. Нокс не двинулся, но его дыхание изменилось, стало глубже. В этом не было торжества. Только сдержанное желание и уважение, которое не давало желанию стать требованием.

— Я боюсь, — сказала она.

— Я тоже.

— Хорошо.

Он почти улыбнулся.

— Хорошо?

— Значит, никто из нас не принимает это за сказку.

За дверью Варса тихо постучала ключом по камню. Время вышло. Но Яра уже знала ответ лучше, чем минуту назад.

— Дом готов.

— А я? — спросила Яра.

Смотрительница посмотрела на неё внимательно.

— Дом спрашивает не готовность. Только свободу.

Яра кивнула.

На верхней ступени стоял Нокс.

Без пышного плаща. Без родовых украшений. Только тёмный камзол Пепельного края, простая металлическая полоса на запястье и тот самый клинок, который он когда-то положил на стол перед ней. Теперь клинок лежал на ладонях у Корвина, не как оружие, а как память о первом выборе.

Нокс смотрел на Яру.

В его лице было сдержано слишком многое.

Она подошла к нему.

— Вы всё ещё можете отступить, — сказал он тихо.

Яра почти улыбнулась.

— Я думала, это моя фраза.

— Сегодня она у нас общая.

— Вы не боитесь выглядеть смешным, предлагая свободу женщине у самого порога свадьбы?

— Боюсь выглядеть похожим на тех, кто считал, что порог уже всё решил.

Она посмотрела на него долго.

— Я не простила вас полностью.

— Знаю.

— И не знаю, когда смогу.

— Я не буду требовать срока.

— Если вы снова решите, что правда для меня слишком тяжела…

— Я скажу правду раньше, чем решу, тяжела ли она.

Это было обещание.

Не сладкое.

Не праздничное.

Нужное.

Яра опустила взгляд на его руку. Он не протянул её. Всё ещё нет.

Она сама протянула свою.

Пальцы Нокса сомкнулись вокруг её ладони осторожно, как будто даже теперь он оставлял ей возможность отступить. И от этого осторожного прикосновения в Яре поднялось не чувство ловушки, а странное, почти болезненное облегчение.

Рядом с ним она не исчезала.

Это стало ответом.

Не полным, не вечным, не лишённым страха.

Но её собственным.

Они вошли в Зал вместе.

Внутри стояли женщины, которым Яра успела помочь или хотя бы открыть дверь. Талиса с дорожной свечой. Дора, строгая и красноглазая от сдержанных слёз. Сибилла у боковой арки — не истинная Мортана, не гордость Орнов, а свидетельница собственной подделанной судьбы. Женщина с мальчиком. Несколько просительниц, всё ещё без имён, но уже с поднятыми головами. Варса у чаши. Корвин и люди Пепельного края у дверей. Писцы, которые больше не успевали записывать все трещины старого порядка.

Ни одного старейшины Совета.

Ни одного представителя Дайров.

Ни одного человека, который считал бы эту клятву своей сделкой.

Яра остановилась у чаши.

Свободное пламя поднялось ей навстречу. Не требовательно. Не как приказ. Как вопрос.

Варса сказала:

— Новая клятва может быть произнесена только в ясности. Яра Сольвейн, носительница свободной искры, отвечайте не дому, не роду, не мужчине. Себе. Вы выбираете этот союз из страха?

Яра посмотрела на пламя.

Вспомнила Высокий зал. Мортана у чаши. Сибиллу в белом. Восточное озеро, куда её хотели отправить. Приказ не принимать решений без согласия мужа. Суд. Плиту Ортейна. Приписку о следующей жене.

— Нет, — сказала она.

Страх был рядом.

Но не вёл её.

— Из мести? — спросила Варса.

Яра повернула голову к закрытым дверям, за которыми оставался путь к Дайрам, к Мортану, к боли, которая больше не управляла её выбором.

— Нет.

— Из расчёта?

Яра посмотрела на Нокса.