Пламя - Наталия Джастер

Проклятье, она была великолепна. Я ответил еще одним дразнящим поцелуем, на этот раз в ее бедра. Всякий раз, когда мы находили новую точку, от которой у Бриар закипала кровь, я вознаграждал ее касанием губ или мазком языка.

Вздохи, стоны и скулеж срывались с нее; звуки были легкими, как перышко. Нервное любопытство смешивалось с этими звуками. Она с готовностью выгибалась навстречу поглаживаниям моих ладоней, скольжению моих костяшек и щелчкам моих пальцев.

Эта женщина, которая ненавидела отдавать контроль. Эта женщина, которая когда-то отвергала все неизвестное, незнакомое и непредсказуемое. Эта женщина доверяла мне.

Черта с два я приму это как должное.

А здесь? Да, шут. И здесь? Да. Там.

Хватит с пальцами. Пришло время для чего-то чуть более экспериментального. Двигаясь слишком быстро, чтобы Бриар успела сообразить, я наклонился к тумбочке, вытащил из вазы определенную розу и вернулся к ней.

— А как насчет этого места? — проворковал я, нависая над принцессой и проводя лепестками вниз по ее животу.

От такой мягкости Бриар судорожно вдохнула. И все же наследница доверяла шуту. Рот Бриар приоткрылся, впитывая дразнящее ощущение, когда я скользнул розой по ее плоте.

И снова. И снова.

Очередной трепетный стон поплыл по комнате.

— Да.

Удовлетворенный, я опустил голову и поцеловал ее влажные складки так, словно это был ее рот, прижимаясь губами к ее пизде и проникая языком в узкий проход.

Бриар вскрикнула и схватила меня за волосы, а затем издала жалобный звук, когда я отстранился. Увы, ей следовало бы знать лучше. Я не стану есть ее так скоро после начала нашей ролевой игры.

К тому же, я поклялся заставить ее поплатиться за ту выходку на лестнице, когда она проглотила мой член в кромешной тьме, а затем еще раз, когда она трахнула меня в задницу этим дилдо, доведя до грани за считанные секунды.

Теперь я взыскивал свое возмездие по обоим пунктам. И с огромным рвением.

Бриар напряглась, пытаясь заглянуть из-под повязки. Я наблюдал, позабавленный тем, как хорошо обученная принцесса заставляет себя не задавать вопросов, хотя я видел, что ей хочется узнать о цветке.

— А-а-а, — отчитал я строгим тоном. — Ничего подобного, Ваше Высочество. Слушай своего наставника.

Принцесса сдалась. Ее плоть раскраснелась, сжимаясь и сочась возбуждением, пока я очерчивал ее стенки, нежную впадинку ее входа и гребень ее клитора лепестками. Время от времени я слегка царапал ее самым кончиком шипа. Было бы легко пустить кровь, и я чувствовал, что она догадывается, какой цветок я на ней использую, но Бриар ни разу не вздрогнула. Она знала один жизненно важный факт: я позволю ей уколоть меня тысячей шипов, прежде чем хотя бы оцарапаю эту женщину одним из своих собственных.

По этой причине я поглаживал ее в извилистом темпе, постукивая лепестками розы по ее клитору, пока она не напряглась. Ее рот открылся, и крик вырвался с ее губ.

— О, Сезоны!

Содрогнувшись, она кончила — долго и идеально; щель между ее бедрами пошла рябью, мышцы спазмировали и тряслись, как осенний лист. Влага хлынула из нее, впиталась в лепестки и шипы, и размазалась по стеблю до самых моих пальцев.

Не в силах сопротивляться, я слизал ее оргазм с розы; вкус был изысканным. Сказать, что мой член не вырос до мучительных размеров только от одного вида того, как эта женщина кончает на влажных лепестках от легчайшего прикосновения цветка — значит ничего не сказать.

Ее растрепанные волосы роскошными красными брызгами разметались по простыням, а удовольствие пропитало ее клитор и складки. Все еще поглощенная оргазмом, Бриар тяжело дышала, пока я снимал повязку с ее глаз. Быстро остекленевшие зрачки принцессы скользнули с меня на розу, зажатую в моих пальцах.

— Какая послушная королевская особа, — сделал я комплимент. — Тебе понравилось?

— Да, мой шут, — сказала она, восстанавливая дыхание. — Спасибо.

— Нет. Никогда не благодари своего наставника.

— Прошу прощения, — покорно поправилась Бриар, все еще подыгрывая. — Где ты взял эту розу? Я все хотела спросить.

Когда она только вернулась домой, Бриар обнаружила цветок на своей тумбочке и поблагодарила меня, решив, что это подарок по случаю возвращения. Такую флору здесь было невозможно найти, но моя принцесса к этому времени уже поняла, что не стоит недооценивать сокровища, которые я мог для нее добыть. И все же у меня не было возможности поделиться более интригующими подробностями до сих пор.

Я рассматривал бутон, любуясь его спелым цветом.

— Это особенная роза из Весны. Возможно, я украл ее из приветственного букета Бэзила и Фатимы, когда они заявились на Праздник Жнеца.

Поскольку Бриар хранила молчание и ждала, я взглянул на нее. Мы сидели прямо на кровати; мои ноги в штанах в какой-то момент переплелись с ее обнаженными конечностями.

Крутя стебель между пальцами, я избегал шипов, переворачивая цветок бутоном вверх.

— Я оставил ее дожидаться тебя, пока ты была в отъезде. Сначала я положил ее тебе на подушку. Однако я побоялся, что кто-то из слуг решит, что ее нужно выбросить во время уборки.

Я провел лепестками по щеке Бриар.

— Подобные виды редки, и этот обладает уникальной магией. Я подумал, что она тебе очень подходит.

Бриар приняла розу с благодарной улыбкой. Все еще раскрасневшаяся от удовольствия, которое я ей доставил, она вдохнула аромат цветка.

— Какой магией?

— Ее лепестки способны выдерживать течение времени, не увядая. Мои губы изогнулись. — А ее шипы невосприимчивы к огню.

23

Поэт

Бриар и Нику хихикали, мчась по коридору впереди меня. Полночь струилась по залам кобальтово-синим цветом. Патруль отводил взгляды, пока принцесса и мой сын бродили из комнаты в комнату, из одного перехода в другой. Закончив развешивать ленты, Бриар сделала то, чего так ждала.

Она устроила моему сыну экскурсию по замку. Я доверял своей колючке и хотел, чтобы это время принадлежало только им двоим. Но с учетом скрытых угроз среди нас, мы не могли рисковать.

Тамбл развалился на плечах Нику, но затем потерял терпение. Как только мой сын опустил непоседливого хорька на пол, Тамбл побежал вперед, скача рядом с ногами Нику.

Шепот Бриар и моего сына струился от мезонинов к башням. Их переплетенные пальцы и сливающиеся голоса звучали для моих ушей как симфония. Я шел позади, улыбаясь этой троице — наследнице, ребенку и фамильяру, чьи силуэты