Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

Вараста вошла последней. Старую жрицу провели к столу свидетелей. Когда Ортона ввели связанным, зал зашумел.

Он был бледен, плечо перевязано, но спина прямая. Даже сейчас в его лице было не раскаяние, а возмущение тем, что его заставили отвечать перед людьми, которые еще вчера склонялись перед его мантией.

Следом ввели Севрану.

Женщина в темном плаще уже без повязки на лице выглядела моложе, чем мне казалось в дыму крепости. Лет тридцать. Усталая, злая, с человеком, который понял: те, кому служил, оставили его первым.

Ирвента привели под охраной.

Не связанного.

Пока.

Он вошел спокойно, в темной мантии, без трости, с лицом уважаемого советника, которого потревожили нелепой суетой. Миледа шла позади. Бледная, но красивая, в закрытом сером платье. На запястье, где раньше был браслет, теперь повязка. Она не смотрела на меня. Только на Райгара.

Он — на нее тоже не смотрел.

Райгар начал без вступлений.

— Сегодня будут оглашены доказательства заговора против Эсмиры Тавран, Нарена Таврана и рода Кердан. Писарь фиксирует каждое слово. Дамир Велс, начните с документов.

Дамир поднялся.

Он говорил сухо, ясно, без лишних эмоций. Именно так, как должны звучать документы, когда за ними наконец стоит правда.

Архивное дело о разводе закрыто без отметки о прибытии.

Приложение о позднем отклике пламени отсутствует.

Кровный образец исчез.

Список настоев содержит белый сарн, назначенный Эсмире до заседания Совета.

Документ об отказе от материнских прав содержит подпись с кровной тенью.

Вараста подтвердила: в ночь перед Советом брачная лента дала поздний отклик, свидетельствующий о беременности.

Письмо о смерти Эсмиры Тавран пришло с печатью хозяйственного дома Рахтара.

Севрана дала показания: Ортан организовал обряд перехвата, Ирвент предоставил место и людей, Миледа должна была подтвердить в Совете опасность мальчика для матери.

На каждом имени зал реагировал по-разному.

На Ортона — с шоком.

На Ирвента — с недоверием и страхом.

На Миледу — с шепотом, который она слышала, но не могла остановить улыбкой.

Когда очередь дошла до Севраны, она говорила резко, почти зло.

— Мне сказали, что мальчика нужно вывести из-под влияния матери. Что мать нестабильна, что она скрывала наследника и может использовать его против рода. Ортан сказал, что обряд только закрепит защиту. Рахтар прислал план Тарвена и людей. Миледа Сайрис передала сведения о времени, когда ребенок будет вне резиденции.

Миледа поднялась.

— Ложь.

Голос у нее дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Я не передавала никаких сведений для похищения. Я сказала только, что ребенок опасен в руках женщины, которая ненавидит Райгара. Это правда.

Я посмотрела на нее.

— Я ненавижу не его. Я ненавижу то, что вы все сделали с моей жизнью.

Она повернулась ко мне.

— Вы скрывали сына.

— Я спасала сына.

— От отца?

— От рода, который уже готовил для него обряд до рождения.

Миледа выдохнула.

— Красиво звучит. Но вы вернулись, и сразу все вокруг вас рушится. Райгар пошел против Совета. Браслет отверг меня при всех. Ребенка признали без проверки. Теперь я виновата, потому что пять лет пыталась быть рядом с человеком, которого вы бросили в одиночестве?

В зале кто-то шепнул. Не в поддержку. От неожиданности.

Миледа услышала это и пошла дальше, уже громче:

— Да, я хотела стать женой главы рода. Да, я носила браслет. Но кто из вас отказался бы, если бы Совет и Кассана сказали, что так нужно роду? Я делала то, что от меня ждали.

Эта фраза могла бы вызвать жалость.

Если бы она остановилась.

Но она продолжила:

— А потом она вернулась. С мальчиком. С даром. С документами. И все сразу поверили ей, потому что ей больно. А мне пять лет говорили ждать. Пять лет я была почти женой, почти хозяйкой, почти признанной. Вы знаете, как это — жить рядом с местом, которое тебе обещали, но не дали?

Я смотрела на нее и вдруг поняла: Миледа правда страдала.

Не так, как я.

Не невинно.

Но правда.

Ее тоже использовали. Только она, в отличие от меня, согласилась использовать чужую боль ради своего места.

— Знаю, — сказала я.

Она замолчала.

Я сделала шаг вперед.

— Я тоже жила рядом с местом, которое у меня забрали. Только меня при этом отправили умирать. Разница в том, Миледа, что вы стояли в зале и смотрели.

Ее лицо исказилось.

— Я не знала, что вы беременны.

— Но знали, что меня унижают.

Она ничего не ответила.

Райгар повернулся к ней впервые за все слушание.

— Ты передавала сведения о нашем выезде?

Миледа смотрела на него долго.

— Я сказала Ирвенту, что она снова увозит мальчика. Я думала, он остановит ее официально.

— После того, как Совет уже пытался это сделать?

— Ты не слушал Совет.

— Потому что Совет нарушил договор.

— Ты слушал ее!

Вот теперь в голосе Миледы прорвалось все: ревность, злость, страх, потеря места.

— Ты начал слушать ее после пяти лет! А меня не слушал никогда. Я была рядом. Я поддерживала тебя. Я держала двор, когда ты болел. Я улыбалась твоей матери, жрецам, этим женщинам, которые каждый день смотрели на мой браслет и ждали, примет меня пламя или нет. Я сделала все, что должна была.

Райгар смотрел на нее без жестокости.

Но и без мягкости.

— Ты сделала больше. Ты помогла людям, которые похитили ребенка.

— Я не знала про похищение.

Севрана тихо сказала:

— Знала про перехват. Ортан говорил при тебе.

Миледа побледнела.

— Молчи.

— Уже поздно, госпожа.

Писарь записывал быстро, почти не поднимая головы.

Ирвент заговорил только тогда, когда стало ясно: Миледа больше не удержит лицо.

— Лорд Кердан, вы слушаете показания женщины, которая пытается спасти себе жизнь. Севрана служила Ортану, Ортан действовал по старым храмовым правилам. Мой хозяйственный дом действительно занимался Тарвеном, но старые планы могли попасть к кому угодно. Письмо о смерти Эсмиры Тавран мог подделать любой, у кого был доступ к нашим печатям.

— Кровная тень на подписи? — спросил Райгар.

— Я не жрец.

— Исчезновение приложения о позднем отклике?

— Архивные ошибки.

— Кровный образец?

— Халатность хранителей.

Дамир побледнел от гнева, но промолчал.

Ирвент говорил ровно, почти устало:

— Вы хотите найти одного виновного, чтобы снять с рода позор. Это понятно. Но правда в том, что трагедия Эсмиры Тавран стала следствием множества ошибок. Жрецы ошиблись. Лекари ошиблись. Вы, лорд, подписали. Кассана распоряжалась лечением. Миледа заняла место, которое ей предложили.