Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

Серебряный ободок лёг на ладонь.

За семь лет он стал настолько привычной частью меня, что отсутствие его на пальце ощущалось страннее, чем само украшение. Я рассматривала маленький светлый камень, оправу, потемневшее серебро и пыталась увидеть то, чего раньше не замечала.

Кольцо выглядело совершенно обычным.

Леонард подарил его мне ещё до свадьбы. Тогда оно казалось неожиданно скромным для человека с его амбициями, но именно поэтому нравилось. У него не было ни богатого рода, ни наследства, ни возможности купить дорогой камень, и он шутил, что однажды заменит его чем-нибудь достойным супруги королевского дипломата.

Я каждый раз отказывалась.

Если кольцо действительно связано с моими провалами в памяти, значит, проблема началась не вчера и не несколько месяцев назад.

Но тогда почему первые годы брака я помнила так хорошо?

Мысль была неприятной, однако давала хотя бы одну точку опоры. Если кольцо представляло опасность само по себе, изменения должны были начаться гораздо раньше. Значит, либо я ошибалась, либо требовалось ещё что-то.

Я завернула украшение в платок и спрятала в карман.

До утра оставалось слишком долго, чтобы ждать.

Письмо прежней Агнии советовало не пытаться узнать всё сразу, но после вспышки памяти это требование стало почти невыполнимым. Мне нужно было понять хотя бы одно: что именно происходило с кольцом, когда Леонард касался его.

В переводческой комнате я зажгла две настольные лампы и достала тетрадь из нижнего шкафчика.

Слова на страницах теперь воспринимались иначе. Вечером я ещё могла убеждать себя, что записки оставляла женщина, ошибавшаяся в собственных выводах. После воспоминания у двери возможность ошибки никуда не исчезла, но между мной нынешней и прежней впервые протянулась связь.

Я видела то, что видела она.

Ощущала её страх.

И знала, что зелёное платье из вспышки памяти действительно существовало.

Я начала читать тетрадь внимательнее, уже не перескакивая через даты.

Некоторые записи занимали несколько строк. В них я отмечала пропавшие часы, разговоры, которые помнили другие люди, внезапно отменённые поездки и странные расхождения между тем, что рассказывал Леонард, и тем, что подтверждали слуги или Эмма. Ни одна улика сама по себе не доказывала ничего страшного. Вместе они складывались в картину, от которой становилось трудно дышать.

Особенно часто повторялось одно слово.

Кольцо.

«После четвёртого раза заметила: вечером мы спорили в кабинете. Леонард держал меня за руку. Утром я помнила спор иначе».

На следующей странице:

«Не могу снять кольцо надолго. Если держу без него руку несколько часов, серебро становится холодным. Проверить семейные реликвии Кроссов».

Ещё через две страницы:

«Спросила Леонарда, откуда кольцо. Ответил, что купил у старого мастера перед свадьбой. Раньше говорил, что оно принадлежало его матери. Возможно, я путаю. Нужно найти первое письмо после помолвки».

Я остановилась.

Этого разговора я тоже не помнила, но один из вариантов ответа был мне знаком.

Леонард действительно говорил, что кольцо принадлежало его матери.

Или мне казалось, что говорил?

Я закрыла глаза, пытаясь восстановить сцену помолвки. Сад тёти, мокрые после дождя камни, руки Леонарда, которые дрожали сильнее моих. Я помнила его фразу о том, что кольцо недорогое. Помнила собственный смех.

Рассказывал ли он о матери?

Воспоминание не отвечало.

Я продолжила читать.

Последняя подробная запись была оставлена совсем недавно.

«Нашла упоминание о зеркале Кроссов. Оно хранится в семейном доме на Старой улице. Леонард утверждает, что зеркало декоративное и досталось от прапрадеда. В старом каталоге говорится иначе. Нужно проверить лично».

Ниже стояла приписка:

«Если опять забуду, начни с каталога столичных родов. Том девятый, раздел о брачных дарах».

Я подняла голову.

Каталог стоял в моём кабинете.

Не потому, что интересовал меня как семейная история. Несколько лет назад мне поручили перевод родословных орочьих домов, а человеческий каталог понадобился для сопоставления титулов и правил наследования.

Я отнесла тетрадь в кабинет и сняла с верхней полки тяжёлый девятый том.

Пыль на корешке отсутствовала.

Книгу брали недавно.

Я этого не помнила.

Поиск занял около четверти часа. Раздел о Кроссах оказался небольшим: род старый, но давно потерявший земли и большую часть состояния. Именно поэтому Леонард в молодости строил карьеру без помощи родственников.

В конце раздела находился перечень сохранившихся семейных вещей.

Зеркало упоминалось одним абзацем.

Я перечитала текст несколько раз, потому что старый составитель каталога выражался туманно, словно сам не до конца понимал назначение предмета.

Зеркало создали для брачного обряда одного из предков Кроссов. Оно должно было «сохранять согласие супругов, принимая то, что мешает семейному единству». Дальше следовали рассуждения о давно утраченном обычае, по которому муж и жена касались семейных знаков перед зеркальной поверхностью и подтверждали желание оставить прошлые распри позади.

Я нахмурилась.

Слова можно было истолковать десятком способов.

«Принимая то, что мешает семейному единству» могло означать символический обряд примирения, клятву, обычную семейную легенду.

Но рядом с тетрадью и сегодняшним воспоминанием фраза приобретала другое значение.

Я поискала дополнительную пометку.

На полях старой рукой было вписано: «Работает только через предмет брачного дара, связанный с владельцем крови Кроссов».

Я посмотрела на свёрнутое в платок кольцо.

Ниже стояло ещё несколько слов, часть которых стёрлась.

Разобрать удалось только: «выбранное воспоминание», «прикосновение владельца» и «отражение».

Я закрыла книгу.

Теперь хотя бы становилось понятно, почему прежняя Агния боялась кольца. Однако знание не принесло облегчения. Напротив, в голову полезли вопросы, на которые каталог не отвечал.

Если Леонарду требовалось зеркало, почему вспышка памяти появилась сегодня в спальне, где зеркала Кроссов не было? Может быть, прикосновение к кольцу лишь вызвало след старого воздействия? Или семейное зеркало находилось в доме, а я о нём не знала?

Я встала и оглядела кабинет.

Обычное зеркало висело возле книжного шкафа. Я покупала его сама после переезда. В спальне тоже стояло моё собственное.

Семейный дом на Старой улице принадлежал Леонарду, но мы почти им не пользовались. Там жила престарелая управляющая, а несколько комнат служили хранилищем старых вещей. Я была там дважды, последний раз несколько лет назад.

По крайней мере, именно так я помнила.

Из соседней комнаты донёсся звук.

Я замерла, прислушиваясь.

Дом уже спал. Шагов не было.

Вероятно, дерево в стенах остывало после дневного тепла.

Я вернула каталог на полку и спрятала тетрадь. На этот раз кольцо надевать не стала.

Возвращаться в спальню не хотелось, но если Леонард проснётся и