Свобода без корсета - Людмила Вовченко

посмотрела на него.

— Тогда зачем?

— Увидеть вас.

Очень просто.

Слишком просто.

Слишком честно.

Она почувствовала, как внутри всё тихо дрогнуло.

— Можете.

— В какое время?

— После полудня. До этого я буду занята спасением Адель, белья и, возможно, собственной репутации.

— После полудня.

Он взял её руку.

Не для того, чтобы помочь сесть.

Просто взял.

Поднёс к губам.

Поцелуй через перчатку был лёгким, почти формальным.

Но его взгляд...

Нет.

Взгляд не был формальным.

— До завтра, Маргарита.

— До завтра, Александр.

Он помог ей сесть.

Экипаж тронулся.

Маргарита смотрела в окно, пока его фигура не растворилась в темноте сада.

На губах была улыбка.

В груди — спокойное, глубокое тепло.

А в голове — совершенно неприличная мысль, что если финальные войны этой истории будут такими, она, пожалуй, готова сражаться.

Хотя бы ради того, чтобы каждый вечер возвращаться к дому, где опасная женщина по имени Изабель предлагает кофе после признаний, Арман смеётся у камина, Адель учится держать плечи прямо, а Александр спрашивает разрешения просто увидеть её завтра.

Париж встретил её мокрой мостовой, газовыми фонарями и ночным запахом реки.

Но впервые с момента попадания этот город не казался чужим.

Он казался местом, где у неё может быть не только работа.

Не только борьба.

Не только новая жизнь.

А дом.

Пусть пока не оформленный никакими документами.

Но уже начерченный где-то внутри тонкой, упрямой, тёплой линией.

Глава 13

Париж умел готовиться к скандалам почти так же тщательно, как к праздникам.

Иногда Маргарите казалось, что этот город просыпается не от первых лучей солнца, а от свежих сплетен. Они рождались в булочных, перебегали через мостовые вместе с цветочницами, усаживались в экипажи рядом с дамами, заглядывали в модные салоны раньше самих клиенток и к вечеру уже надевали новые кружева, становясь ещё привлекательнее.

Именно поэтому она совсем не удивилась, когда на следующее утро Камилла встретила её не обычным бухгалтерским журналом, а газетой.

— Доброе утро.

— Нет, — мрачно ответила Камилла.

— Уже интересно.

— Посмотрите сами.

Газета лежала раскрытой.

Небольшая колонка в светской хронике занимала всего несколько строк, но Маргарите хватило одного взгляда.

«После недавнего приёма у семьи де Бомон некоторые молодые дамы, увлечённые сомнительными новшествами в одежде, продолжают испытывать терпение приличного общества…»

Она дочитала до конца.

Положила газету обратно.

И спокойно сказала:

— Мало.

Камилла моргнула.

— Что мало?

— Я ожидала большего.

— Вас только что назвали угрозой общественной морали.

— Нет. Пока только "сомнительным новшеством". До угрозы общественной морали они ещё не доросли.

Жанна всплеснула руками.

— Мадемуазель!

— Что?

— Вы не сердитесь?

— А должна?

— Конечно!

Маргарита сняла перчатки.

— Жанна, если против тебя начали писать светские колонки ещё до первого большого показа, значит, кто-то уже испугался.

Софи, раскладывавшая рулоны ткани, коротко кивнула.

— Верно.

— Но кто написал? — спросила Луиза.

— Неважно.

Маргарита взяла чашку кофе.

Запах крепкой арабики привычно успокоил мысли.

— Важно другое.

— Что?

— Это пробный шар.

Камилла сразу оживилась.

— Проверяют реакцию?

— Именно.

— Значит…

— Значит, отвечать нельзя.

Жанна растерянно посмотрела на неё.

— Совсем?

— Совсем.

— Но почему?

Маргарита улыбнулась.

— Потому что человек, бросивший камешек в воду, очень хочет увидеть круги.

— А если их не будет?

— Тогда ему придётся бросить булыжник.

Камилла довольно усмехнулась.

— А булыжник всегда тяжелее скрыть.

— Именно.

Она только успела сделать первый глоток кофе, как над дверью звякнул колокольчик.

Все машинально подняли головы.

Вошёл молодой посыльный в форменной куртке.

В руках он держал длинный белый конверт.

— Мадемуазель Лакруа?

— Да.

— Для вас.

Конверт оказался плотным, дорогим.

Без подписи.

Маргарита вскрыла его ножом для бумаги.

Внутри лежала карточка.

Всего одна строчка.

«Графиня де Ларош будет рада видеть мадемуазель Лакруа сегодня вечером на музыкальном салоне.»

Ниже стояла фамильная печать.

Жанна ахнула.

— Это же...

— Да.

Маргарита перевернула карточку.

Пусто.

— Она приглашает вас после той заметки?

— Именно поэтому и приглашает.

Камилла задумчиво потерла подбородок.

— Проверка.

— Нет.

Маргарита покачала головой.

— Театр.

— Разница?

— Большая.

Она положила приглашение рядом с газетой.

— Проверяют человека один на один.

— А театр?

— Когда зрителей заранее предупредили, что сейчас будет представление.

Софи тихо произнесла:

— Значит, вечером нас ждёт драка.

— Нет.

Маргарита улыбнулась.

— Дамы никогда не дерутся.

— А что делают?

— Улыбаются так, что потом неделю лечат самолюбие.

В мастерской дружно рассмеялись.

К полудню приехал Александр.

Сегодня он не вошёл стремительно, как обычно.

Наоборот.

Сначала долго разговаривал с Камиллой возле входа.

Потом только появился в салоне.

Увидев его, Маргарита неожиданно поняла, что вчерашний вечер действительно что-то изменил.

Она перестала ждать.

Она начала узнавать.

Высокая фигура.

Тёмный сюртук.

Белая рубашка.

Чёрный галстук.

Спокойная походка человека, которому не нужно никому ничего доказывать.

Но больше всего...

Глаза.

Стоило ему увидеть её — и холодный внимательный взгляд сразу стал теплее.

Совсем немного.

Но этого оказалось достаточно.

— Добрый день.

— Добрый.

Он сразу заметил газету.

Потом приглашение.

— Уже?

— Уже.

— Мама предупреждала.

— Значит, она снова оказалась права.

— К сожалению.

Маргарита сложила руки на груди.

— Александр.

— Да?

— Вы ведь тоже получили приглашение?

Он посмотрел на неё несколько секунд.

— Получил.

— И промолчали.

— Хотел сначала увидеть ваше лицо.

Она фыркнула.

— Разочарованы?

— Наоборот.

— Почему?

— Вы выглядите так, будто собираетесь не защищаться, а выигрывать.

Она улыбнулась.

— Наконец-то вы научились правильно меня читать.

Он сделал ещё шаг.

Теперь их разделял только рабочий стол.

— Вы не передумали?

— Насчёт чего?

— Идти.

Маргарита даже удивилась вопросу.

— Нет.

— Там будет неприятно.

— Возможно.

— Там будет Селина.

— Безусловно.

— И Жюль.

Она пожала плечами.

— Значит, им будет ещё неприятнее.

На этот раз рассмеялся он.

Негромко.

Но совершенно искренне.

Жанна, наблюдавшая из мастерской, тихо прошептала Камилле:

— Он рядом с ней совсем другой.

— Знаю.

— А она рядом с ним ещё красивее.

Камилла посмотрела на Александра.

Потом на Маргариту.

— Они перестали играть.

Жанна не сразу поняла.

— Во что?

— В равнодушие.

Маргарита подняла взгляд.

Кажется, она всё-таки услышала.

И неожиданно смутилась.

Совсем чуть-чуть.