Имя им - свобода - Катерина Дэй
Первое же движение его языка по её плоти почти перебросило Миру через край наслаждения. Из её горла вырвался хриплый звук.
Дрожа всем телом, Зарг посмотрел на неё. Его глаза блеснули.
— Я буду осторожным…
На этот раз, когда она выгнулась и прошептала его имя, он лишь одарил её новым поцелуем, потом влажным прикосновением языка. Когда он поднял голову, их глаза встретились.
— Мира… — прошептал он благоговейно. — Ты восхитительна.
Его пальцы впились в её ягодицы, удерживая на месте, пока он продолжал своё дело, и она совершенно потерялась, уже не понимая, где был его язык, где подбородок, а где губы. Его дыхание было горячим и быстрым, язык отчаянным и жадным. Он исследовал её с эротичной тщательностью, ласкал языком, посасывал губами. Она чувствовала, как он с упоением вторгается в неё, ощущала, как его язык касается её плоти, осознавая его всеобъемлющее господство над ней.
— Ты сводишь меня с ума… Зарг! Я не могу больше, — Мира задохнулась от восторга, доведённая его умелыми действиями до пика страсти. Неведомые, невообразимые ощущения захлестывали её. — Займись со мной любовью, — просила она.
Внезапно она увидела его лицо перед глазами и вздрогнула, когда он вошёл в неё. Его рот поймал её губы, и Мира совершенно утратила чувство реальности происходящего. Ей казалось, что она растворилась в Зарге, и в мире не осталось ничего: ни комнаты, ни стен, ни города, ни времени, ни пространства, а только чудо восхитительного наслаждения! Он пронзил её одним яростным толчком, до упора. Его ритмичные движения были сначала осторожны, но нарастали с каждым разом. Каждое его движение доказывало силу его чувств. Мира обвила руками его шею и прильнула к его щеке, как бы боясь потерять этого столь желанного для неё мужчину.
Она в жизни не испытывала ничего подобного. Это был секс в миллионной степени.
Затем она почувствовала, как его рука прошлась по её горлу, захватила подбородок и запрокинула её голову. Её тело выгнулось навстречу его очередному проникновению; он застонал, уронил голову, уткнувшись ей в шею. Ритм нарастал, дыхание становилось всё тяжелее, с силой отдаваясь в её ушах.
С каждым его движением она приближалась к финалу, и вспышка удовольствия обрушилась на неё, необыкновенная сила любви приподняла душу и плоть. Наслаждение достигло своей высшей точки. Мира вонзила ногти в плечи Зарга, и мир разорвался на множество ярких осколков…
Вернувшись с небес, она поняла, что он совершенно неподвижен. Сморгнув слезы, она посмотрела ему в глаза.
— Я причинил тебе боль? — натянуто спросил он.
Она прикоснулась к его лицу.
— Нет.
Его плечи расслабились.
— Я бы не смог вынести мысли, что причинил тебе боль — вот так.
Он нежно поцеловал её. И снова продолжил двигаться в ней. Он не хотел останавливаться, никогда. Она была тем удовольствием, что очищало его так, как это не могла сделать купель, в первый раз за очень долгое время он выбрал кого-то, и мог быть с ней честно и чисто.
Когда он, наконец задрожал и застыл, Мира открыла глаза, встречая его взгляд, и Зарг хотел запомнить её до конца жизни… и он будет помнить. Вечно.
…Ритм затихал, дыхание выровнялось, но тишина в комнате не становилась пустой — она была тёплой, густой, будто впитала в себя всё, что они не успели сказать словами. Зарг не отстранился, а лёг рядом, опираясь на локоть, и смотрел на неё так, будто видел впервые. Его пальцы коснулись её щеки, провели по линии скулы, по изгибу шеи, задержались на бьющейся жилке.
Мира потянулась к нему, провела ладонью по его щеке, по жёсткой линии челюсти, по шраму у виска. Зарг накрыл её ладонь своей, прижал к своей щеке, закрыл глаза на мгновение, словно впитывал это прикосновение, как глоток воды после долгого пути.
— Запомни, — тихо произнёс он, — что бы ни случилось на арене, что бы ни сказал Варанг, что бы ни произошло — ты не одна. Я с тобой.
В его голосе было столько боли, что у Миры сжалось сердце. Она поняла: он готов был за неё сжечь весь мир.
Он притянул её к себе не резко, не властно, а так, словно держал в руках что-то бесконечно ценное, что нельзя сжать слишком сильно, чтобы не повредить. Мира уткнулась лбом ему в грудь, чувствуя его напряжённые мышцы, как ровно и сильно бьётся его сердце и этот ритм вдруг стал для неё якорем, единственной вещью, которая была настоящей в этом мире лжи, интриг и арены.
Она обхватила его руками, цепляясь за него, как за спасение, и он обнял её крепче, но всё так же бережно, будто хотел сказать без слов: «Я держу тебя. Ты не упадёшь».
Мира закрыла глаза, вдыхая запах его кожи и чего-то ещё, чего она не могла назвать, но что было только его, только Зарга. И в этот момент она вдруг почувствовала, как напряжение, копившееся в ней неделями, начинает медленно отпускать, растворяться в этом тепле, в этом ритме его дыхания, в том, как его рука уверенно и спокойно гладит её по спине, не спеша, не требуя ничего взамен.
— Я так боюсь, — снова прошептала она, и теперь в этих словах не было стыда, не было попытки казаться сильнее, чем она есть. — Боюсь, что завтра ты выйдешь на песок, и я больше не смогу подойти к тебе вот так. Что всё это исчезнет, и останется только холод и пустота.
— Не исчезнет, — сказал он твёрдо, но без пафоса, без клятв, которые звучат красиво, но могут оказаться пустыми. — Потому что даже если я не смогу подойти, даже если мне придётся стоять у барьера и смотреть, как ты идёшь по залу, я всё равно буду в твоей жизни. В твоих мыслях. Я не позволю себе стать просто твоим воспоминанием.
Мира подняла голову и посмотрела на него. В полумраке покоев его черты казались мягче, чем обычно, но в глазах по-прежнему горела та стальная решимость, которая делала его Заргом — её Заргом, тем, кто никогда не отступит.
Она протянула руку и коснулась его щеки так же осторожно, как он касался её лица, будто проверяя, настоящий ли он, не растворится ли в темноте.
— Обещай мне одну вещь, — тихо сказала она, глядя