Пламя - Наталия Джастер

— Помяни мои слова, ты, паразитирующий уебок! Я заставлю тебя страдать из-за этого!

Они поплелись к замку, где позже лазарет займется ранами Риза. Гром вновь ударил по небу. Молния прорезала облака. Небольшой отблеск света выцепил выражение лица Авалеи, которое сменилось от горя к гневу, а затем, наконец, к смирению.

Блядь. Я знал этот взгляд. Такой же неодобрительный, хмурый взгляд появлялся у одной конкретной принцессы всякий раз, когда она была вынуждена выполнять неудобные обязанности, как правило, в отношении одного конкретного нарушителя спокойствия, который отказывался перестать нарушать законы.

По пастбищу загрохотали шаги. Я насчитал с дюжину стражников, которые, вероятно, несли ведра с водой и шланги.

Тяжело вздохнув, я протянул королеве запястья и стал ждать кандалов.

5

Поэт

Несколько часов спустя я неспешно расхаживал по темной тюремной камере, словно пантера. Цепи шумно лязгали на моих запястьях и лодыжках. Эти ебучие стражники понимали степень моей ловкости и знали, что лучше не оставлять конечности свободными. Что касается моего рта, у них не было выбора, кроме как оставить его без помех. К их огорчению, королева приказала им не затыкать мне рот.

За долгие годы накопившаяся плесень намертво въелась в открытые корни стен, рождая вонь, из за которой я неприятно морщился и постоянно чесал нос. Этот сраный гнилостный запах не прибавлял очков к моему и без того ужасному настроению. Мои челюсти сжались до такой степени, что я не без приложенных усилий отбросил мысли о том, что Риз получает медицинскую помощь, которой явно не заслуживает. Ничего. С ним я разберусь позже.

А пока стоило помнить о более важных и существенных обидах. Что метко подтверждали мои соседи. В отличие от изолированных кирпичных камер в тюрьме для знати, которые давали заключенным жалкое подобие уединения, здесь каждую кабинку разделяла лишь решетка. В одной из них пленник — мужчина с бледной, обвисшей кожей — грыз дверную перекладину своей клетки, явно источая желание сточить собственные зубы к собачим херам, в то время как другая истощенная пленница с яркими коралловыми радужками неприметно скорчилась в углу своей камеры. Обитатели кашляли, неприветливо бормотали что-то себе под нос или дрожали на своих койках.

Вместо того чтобы бросить меня в тюремное крыло, отведенное для высокопоставленных жителей, стражники заперли меня с здесь безумцами. Конкретно с теми, кого Риз привез из Лета по торговому соглашению с Бриар. Нет, точнее не с преступниками, а с рабами. В связи с этим я ничего не мог сделать, чтобы изменить их судьбу, разве что вести себя хорошо и отбывать свой срок, как хороший анархист.

Мужчины и женщины, вооруженные алебардами, держались как можно дальше от моей камеры. Не зная причины моего заключения, они бросали на меня вороватые и недружелюбные взгляды. Довольно типично для большинства людей, имеющих дело с Придворным шутом, что, безусловно, разумно с их стороны.

Охранники разделились, распределившись между входом в подземелье и дальним концом пещеры. Они заглядывали в кабинки с претенциозным отвращением, словно были святыми, присматривающими за мерзостями. Вот вам и милосердная, добродетельная Осень, чтоб ее. Тростник, выгребные ямы и зарешеченные окна, пропускающие толику свежего воздуха, не освобождали этот Сезон от того, чтобы быть таким же мудаком, как Весна, Лето или Зима.

Сумерки просачивались сквозь окно, лунные лучи прорезали решетку. Еще один проклятый час до рассвета. Гром и молния прекратились не так давно.

Я остановился в одном конце камеры и повернулся, ударившись спиной о стену. Железо лязгнуло, когда я сполз на землю и откинулся назад, подогнув одну ногу и перекинув запястье через колено.

В одно мгновение петли заскрипели. Шум эхом разнесся по лестнице а вслед за ним последовали настойчивые шаги. Наконец-то, блядь.

Фигуристая женщина завернула за угол, вплыв в подземелье, словно могучий корабль, и остановилась у моей клетки. Ржаво-красные волосы были собраны на макушке, шиферно-серый кашемир ниспадал на ее фигуру, а в ушах покачивались заметные длинные серьги. Несмотря на королевский наряд, королева Авалея казалась какой угодно, только не спокойной. Скорее, этот свирепый взгляд говорил мне о том, насколько я ее взбесил. Я был хорошо знаком с этим взглядом, хотя и от кое-кого другого.

Авалея кивнула стражникам. Один из них потянул за рычаг снаружи клетки, отчего перегородки, выкованные из металла, отсоединились и покатились по бокам моей камеры. Они скользнули по рельсам, образуя толстые импровизированные стены, которые окружили мою камеру, отгородив меня от соседей.

В самом деле, изящно. И необходимо, учитывая, что Ее Величество выглядела готовой оторвать мне башку. Или хотя бы кричать, пока у меня из ушей не пойдет кровь. Таким образом, наш разговор будет приглушен, и никто нас не услышит и не увидит.

Дверь распахнулась. Королева вошла внутрь.

Я остался на месте, небрежно привалившись к стене; мой расстегнутый камзол и рубашка почернели по краям — там, где огонь испепелил ткань. От меня несло дымом, кровью и злобой. И да, кандалы официально испортили мои гребаные сапоги.

Чем дольше мы смотрели друг на друга, тем тяжелее становилось молчание. На кленовом пастбище, пока ночной дозор заковывал меня в кандалы, я озвучил только одну проблему. На что королева заверила меня, что Нику по-прежнему крепко спит в своей постели с дамами, не подозревая о хаосе, который я устроил.

С этим разобрались, и теперь я чувствовал себя вправе предаться здоровой дозе ярости и сарказма.

— Добрый вечер, Ваше Величество, — протянул я, щелкнув пальцами в сторону камеры. — Я бы предложил вам стул, но они закончились.

— Если бы я была на твоем месте, — предупредила Авалея, раздувая ноздри, — я бы придержала этот серебряный язычок, иначе мне придется выкрасить его в красный.

— Если бы я был на вашем месте, я бы выбрал более действенную угрозу. Мне весьма нравится этот оттенок.

— Ты хоть представляешь, с чем мне пришлось иметь дело? Риз в бешенстве. Только чудо предотвратило то, чтобы его рев не затопил этот замок и не раструбил о случившемся. Не говоря уже о том, как двор отреагирует завтра, когда узнает, что Летний Король предположительно был поражен молнией и едва не сгорел заживо. Я получу на свои руки инквизицию, что потребует тщательной оркестровки, дабы не вовлекать тебя в дискуссию. Жители и без того взбудоражены, и будет только хуже, если широкая публика узнает о твоей серии