Пламя - Наталия Джастер

— Я бы вряд ли назвал это серией.

— Скажи это правителю нашей величайшей вражеской нации, — огрызнулась она. — А тем временем Риз требует не меньше сотни галлонов твоей крови, твою голову на пике и твою печень на свою полку с трофеями.

— Жаль, что он блефует и не получит желаемого. В любом случае, я поражен, что он не попросил мой член. Или, что еще лучше, мой мозг. Два ценных актива, которых ему так не хватает.

— Проклятье, Поэт! Речь не об этом!

Я наклонился вперед, и моя тень скользнула по полу.

— Как раз об этом, — прошипел я. — Этот королевский младенец сейчас закатывает истерику, но это пройдет. Предание гласности моих действий и призыв к моей казни нихрена не сыграют ему на руку. Во-первых, открыто скулить о том, что Придворный шут надрал ему задницу, заставит Риза выглядеть слабым. Во-вторых, обезглавливание — это слишком просто. Он хочет, чтобы я страдал медленно, и он добавит в этот чудный микс принцессу, когда она вернется.

Авалея сглотнула, горе надломило ее голос:

— Если она вернется.

— Когда, — произнес я четко, как отточенное острие ножа. — Когда она вернется.

Королева не стала возражать, хотя и не кивнула в знак согласия. Не потому, что не хотела, чтобы дочь вернулась домой, а по другой причине. Которую я прекрасно понимал.

Она мучилась из-за безопасности Бриар. С ростом напряженности при дворе пресловутая принцесса, вызвавшая такую анархию, станет мишенью. Именно поэтому Авалея изначально санкционировала изгнание — чтобы уберечь дочь от опасности.

И все же. Хотя королева боялась обнадеживать себя, она изо всех сил старалась найти безопасный способ вернуть Бриар домой.

Королева была не единственной. Я вносил свой вклад вместе с ней. Более того, я до мозга костей чувствовал ту же дилемму.

Проблема заключалась в том, что за пределами замка Бриар могла подвергаться не меньшей опасности. Никто не был умнее моей колючки, но хотя она обладала интеллектом и некоторыми навыками обращения с оружием, у меня не было времени обучить ее полностью. Хотя было небольшим утешением знать, что Элиот и Каденс ушли вместе с Бриар, я все же не был удовлетворен. Мысль о том, что кто-то причинит ей боль, кто-то прикоснется к ней, вливала в мои вены сраный кипяток.

Проницательная Авалея наблюдала, как эти дикие мысли проскальзывают по моему лицу. Наконец она потерла руки, оглядела сырую камеру и посмотрела на открытое окно.

— Тебе, должно быть, холодно.

— Я предпочитаю термин «горячая кровь». — По очевидным причинам я кивнул на дверь, за которой томились безумцы. — Однако если вам так хочется позаботиться о чьем-то комфорте, займитесь ими, а не мной. Насколько я слышал, это работа королевской семьи.

Королева напряглась.

— У тебя хватает наглости.

— У меня есть нечто большее.

— Не в моем доме.

Я изогнул бровь.

— Разве я не прав?

Авалея запнулась. Стыд и ответственность разъедали ее черты, словно кислота, и согнали с лица здоровый цвет.

Проклятье. То, что я сказал, было правдой, но мне не следовало быть таким резким. Верно, дерьмо этого Сезона смердело так же, как и в любой другой нации, за исключением того, что оно было скрыто под еще более плотным слоем отвращения, что они любили оправдывать, называя это благотворительностью.

Мои королева и принцесса были исключением, признавая недостатки этого королевства. Но имея за плечами многовековые традиции и три других двора против нас, нам нужны были союзники. А еще больше — нам нужно было время. Авалея и Бриар рисковали своими жизнями ради нашего дела — ради прирожденных душ — до такой степени, что ее дочь лишили наследства и выгнали из замка. Кто я такой, черт возьми, чтобы насмехаться над этой женщиной?

Конденсат капал из трещины в потолке. Действительно, здесь было холодно. Хотя я был слишком возбужден, чтобы заметить это, что означало, что я виноват не меньше Авалеи. Мы были слишком поглощены собственными демонами, чтобы помнить о тех, кому приходилось гораздо хуже, кто жил в вечном кошмаре.

Именно за них мы и собирались сражаться.

Авалея вздохнула.

— Ты здесь по личной просьбе Риза.

Я усмехнулся.

— У него предсказуемый вкус.

Меня вряд ли оскорбляло то, что меня поместили к безумцам. Куда более оскорбительным было предположение Лета, что я должен быть возмущен нынешней компанией. Вместо того чтобы получить место в первом ряду на моей казни — публичном потрошении, медленной кастрации, ведрах вина, выплеснутых на мой гардероб, — Риз ошибочно полагал, что погребение Придворного шута вместе с сумасшедшими Лета — это самое низкое, до чего он может меня опустить. Возможно, это также служило напоминанием о том, где, по его мнению, место моей принцессы.

Мои клыки сверкнули. Из-за него Осень решила, что Бриар сошла с ума. За моей спиной и за спиной Авалеи они называли ее «Безумной Принцессой». О, но этот ублюдок заплатит за это.

Выражение лица королевы разгладилось, став похожим на металлическую пластину.

— Тем не менее, ты здесь из-за своих собственных действий. Буйство против короля. Путь крови и огня. Учитывая, как ты вгрызся в отряд моих солдат, чтобы не дать Бриар сбежать из замка три дня назад, полагаю, я должна быть благодарна, что ты не оставил после себя дюжину вырезанных летних рыцарей.

— Ночь еще молода, — напомнил я ей. — Но хотя я способен и мотивирован, я также не глуп.

— Многие сказали бы, что нападение на монарха приравнивается к нападению на всю нацию.

— И этот кто-то был бы неправ. Одно тело спрятать легче, чем дюжину. Ради их же блага, ничего не подозревающая охрана Риза держалась от меня подальше. Иначе мы бы сейчас вели совсем другой разговор.

— Хорошо, я устала ходить вокруг да около. Ты ясно дал понять сегодня вечером…

— Только сегодня?

— Сезоны, — проворчала она. — Много раз ты давал понять, что можешь голыми руками разорвать в клочья любого члена королевской семьи или двор, но это не твоя главная сильная сторона. С моей точки зрения, эта сила покинула тебя, уступив место саморазрушению.

Я склонил голову.

— Другими словами, мне нужно контролировать себя.

— Как минимум. Твоему навыку манипуляции чего-то не хватает, шут.

Кандалы затряслись, когда я вскочил на ноги.

— Посчитайте, насколько мне насрать.

— Ради всего святого, Поэт. Хватит сверкать глазами, как сраный альфа-самец, — потребовала Авалея, когда я возобновил хождение. — Это на тебя не похоже. Сейчас твои слова — это не проницательные слова того человека, ради которого моя дочь положила свое сердце на плаху.

Я остановился к ней спиной. Вот мы и подошли к