Суп для дракона - Аурелия Шедоу

Я выпрямилась, отряхнула руки.

— Жила. Училась. Работала. — Я помолчала, подбирая слова. — У меня была маленькая кухня в съёмной квартире. Плита газовая, холодильник, микроволновка. Ты не знаешь, что это.

— Нет, — согласился он.

— Я вставала рано, потому что любила смотреть, как рассвет заливает окна. Потом завтрак — обычно каша или яичница. Потом на работу. Я работала в забегаловке на вынос — там почти не надо готовить, только разогревать.

— Скучная работа, — заметил он.

— Да, — кивнула я. — Но я боялась готовить сложное. Из-за мамы.

— Расскажи.

Я не хотела. Но слова вырвались наружу.

— Она умерла три года назад. Я приготовила ужин — грибной суп с орехами. А у мамы была аллергия на орехи. Я забыла об этом.

Дарион молчал.

— Я до сих пор не могу смотреть на грецкие орехи, — сказала я тихо. — И на шампиньоны. А ведь когда-то любила.

— Ты не специально, — сказал он.

— Это не оправдание.

Он не спорил.

— В моём мире, — сказала я, чтобы сменить тему, — картошка не фиолетовая. Жёлтая или белая. И клубни гладкие, без этих синих прожилок.

— И как она на вкус?

— Почти так же. Но суп получается не такой красивый.

Я сорвала ещё один пучок.

— Ты говорил, что фиолетовые клубни — это магия? — спросила я.

— Остаточная. Земля здесь пропитана эльфийскими чарами. Всё, что растёт, впитывает их.

— Это опасно?

— Не для людей. Для эльфов — да. Они не могут есть то, что выросло на такой земле — слабеют.

Я задумалась.

— Значит, я могу есть всё, а ты — нет?

— Я могу, — сказал он. — Я дракон. Но предпочитаю мясо.

— Мясо — это скучно, — фыркнула я.

Он не ответил, но я заметила, как уголки его губ дрогнули.

— А как вы называете фиолетовые клубни? — спросила я.

— Синь-корень.

— Синь-корень, — повторила я. — А у нас — картошка-мутант.

Он замер. Потом хмыкнул — почти смех.

— Картошка-мутант, — повторил он с недоверием. — Вы даёте еде такие имена?

— Это не я, это народное творчество, — я улыбнулась. — Хотя я сама придумала.

Он покачал головой.

— Странный у тебя мир.

— Не страннее, чем эльфы, превращающие людей в статуи.

Он посерьёзнел.

— Пойдём. Уже скоро темнеть начнёт.

Я собрала последние листья, и мы двинулись обратно. По пути он указал ещё на несколько растений — одно с красными ягодами, другое с резными листьями. Я запоминала.

— А почему ты не ешь зелень? — спросила я.

— Потому что я хищник, — ответил он. — Но твой суп я ем. Это исключение.

Я не стала спрашивать, почему я — исключение.

Мы вернулись в башню, когда солнце уже стояло низко над деревьями. Огонь в очаге почти погас. Я подбросила дров, раздула угли — искры взлетели кверху. Поставила кипятить воду. Собранные травы промыла в кадке, мелко нарезала.

Дарион сел на своё обычное место у стола и молча наблюдал.

Клубни я почистила ещё утром. Бросила их в котёл, добавила соли, потом травы. Суп закипел, запахло лесом, укропом и чем-то сладковатым.

— Сегодня будет вкуснее, чем вчера, — сказала я, помешивая.

— Посмотрим, — ответил он.

Я разлила суп по мискам. Он попробовал, замер.

— Ну? — я ждала.

— Съедобно, — вынес вердикт. — И не пересолено.

Я улыбнулась. Мы ели молча — за окном темнело, дрова в очаге потрескивали. Когда он доел, я сказала:

— Дарион, спасибо, что показал лес.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Завтра научу тебя отличать съедобные коренья от ядовитых. Если хочешь.

— Хочу, — ответила я.

Он встал, убрал миску в кадку.

— Ложись спать. Завтра рано вставать.

— Ты опять не спишь?

— Сплю, — сказал он. — Иногда.

Он поднялся наверх. Я осталась на кухне, долила в кружку травяного отвара, заваренного утром, и села читать книгу.

Первая вылазка прошла хорошо. И, кажется, я начинала понимать, почему дракон не хочет отпускать меня в лес одну.

Глава 8 Мелкая ссора

На следующий день я проснулась с мыслью, что неплохо бы навести порядок в башне.

Не то чтобы Дарион был неряхой — наоборот, на кухне царила спартанская чистота. Но я заметила, что на втором ярусе пыльно, а в его спальне вещи разбросаны. И черепа. Эти черепа на полке, с которыми он разговаривает по ночам.

Я решила, что сделаю доброе дело. Уберу, протру, сложу.

Он в это время был на террасе — я слышала тяжёлые шаги над головой. Значит, не увидит.

Я поднялась по винтовой лестнице, задержалась в зале, потом толкнула дверь его спальни.

Внутри пахло дымом, старой кожей и чем-то звериным — мускусом, что ли. Кровать не застелена, одеяло сбилось в ком. На столе — раскрытая книга, рядом пустая кружка. На стене — карта с красным кружком вокруг башни.

Я взялась за порядок. Сложила одеяло, поправила подушку. Протёрла стол от пыли сухой тряпкой (воды не было). Подвинула кружку поближе к краю.

Потом подошла к полке с черепами.

Их было три. Два поменьше, один крупный. Чистые, отполированные — видно, что их часто брали в руки. Я не знала, кому они принадлежали. Но стояли они на почётном месте, у изголовья.

Я протянула руку, чтобы протереть полку под ними.

— Что ты делаешь? — голос Дариона прозвучал так внезапно, что я вздрогнула и чуть не уронила череп.

Он стоял в дверях. Лицо — каменное, глаза горят.

— Я… убираюсь, — сказала я, опуская руку. — Пыльно здесь. Я хотела помочь.

— Помочь? — он шагнул в комнату. — Ты трогала черепа?

— Я не трогала, я просто хотела протереть полку.

— Не смей. — Его голос стал низким, почти рычащим. — Никогда не смей трогать их.

— Дарион, я не хотела…

— Ты не имеешь права лезть в моё прошлое! — Он сжал кулаки. — Это не твоё. Ни эта комната, ни вещи, ни черепа. Ты здесь повариха, а не хозяйка.

Меня словно кипятком ошпарило.

— Я повариха? — я выпрямилась. — Да, я повариха. И ночлежница. И сбежавшая рабыня, которая тебе