Свобода без корсета - Людмила Вовченко

class="p1"/>Спокойный.

Без лишней важности.

Взгляд быстро прошёл по комнате, отметил выходы, людей, двери.

Полицейский или частный детектив — в любом случае профессионал.

— Проходите.

Он остановился у стойки.

— Месье Жюль Лакруа задержан сегодня утром.

В мастерской всё замерло.

Жанна выронила катушку.

Софи даже не посмотрела.

— По какому обвинению? — спросила Маргарита.

— Мошенничество, попытка получить кредит под чужое имущество, подделка подписи в одном из долговых обязательств и давление на владельца игорного дома.

Камилла побледнела.

Маргарита молчала.

Она ожидала.

Готовилась.

Но когда слова прозвучали вслух, внутри всё равно что-то тяжело опустилось на дно.

Не жалость.

Не сожаление.

Скорее окончательность.

Родственник.

Человек, который, возможно, когда-то сидел с предшественницей за одним столом, смеялся, просил денег, обещал вернуть, называл её Марго.

И всё-таки выбрал продать её жизнь раньше, чем она успела защититься.

— Он признался? — спросила Маргарита.

— Частично.

— То есть только в том, что уже доказано?

Реми едва заметно улыбнулся.

— Вы быстро понимаете людей.

— Профессия.

— Он утверждает, что действовал ради семьи.

Камилла фыркнула.

Маргарита спокойно сказала:

— Пусть расскажет это судье.

— Именно так и будет.

Реми протянул ей папку.

— Здесь копии документов. И подтверждение, что ваши права на дом и ателье не оспариваются.

Она взяла.

Бумага была тяжёлая.

Плотная.

Юридические слова снова становились стеной.

Но на этот раз стеной вокруг неё, а не против.

— Спасибо.

— Благодарить нужно месье Дюпре и Александра. Он настоял, чтобы всё было собрано заранее.

Маргарита подняла взгляд.

— Александр знал, что вы придёте сегодня?

— Да.

— И не сказал.

— Сказал, что вы не любите, когда вам сообщают хорошие новости раньше, чем они становятся фактами.

Маргарита медленно улыбнулась.

— Он учится.

— Быстро.

Реми надел шляпу.

— Ещё одно.

— Да?

— Селина де Монфор уехала из Парижа утром.

— Одна?

— С матерью.

— А отец ребёнка?

— Судя по билетам, отправился в Италию двумя днями раньше.

— Как предусмотрительно.

— В её положении — разумно.

— Вы знаете, кто он?

— Знаю.

— Мне не нужно имя.

Реми чуть поднял бровь.

— Почему?

— Потому что это больше не наша история.

Он кивнул.

— Именно так сказал Александр.

Конечно.

Маргарита посмотрела на папку в руках.

На документы.

На закрытую дверь.

На людей вокруг.

— Значит, всё.

Реми ответил спокойно:

— С Жюлем — да.

С Селиной — почти.

Маргарита услышала оттенок.

— Почти?

— Светская хроника ещё несколько дней будет пережёвывать вечер. Но без её присутствия и без имени Александра история быстро потеряет вкус.

— Тогда пусть жуют.

— Хорошая стратегия.

Он ушёл.

Полицейский следом.

Колокольчик звякнул.

И в ателье стало непривычно тихо.

Жанна первая сказала:

— Его посадят?

— Возможно, — ответила Маргарита.

— Вам его не жалко?

Камилла резко посмотрела на неё.

Но Маргарита подняла руку.

— Это нормальный вопрос.

Она поставила папку на стол.

— Мне жаль, что человек выбрал стать таким. Но последствия — не жестокость. Это цена.

Софи кивнула.

— Правильно.

Камилла выдохнула.

— Значит, теперь он не вернётся.

— Нет.

Маргарита посмотрела на дверь.

— Теперь точно нет.

И только тогда почувствовала облегчение.

Не торжество.

Не радость.

Пространство.

Как будто в доме наконец открыли окно после долгой зимы.

Новое помещение оказалось пыльным, холодным и прекрасным.

Маргарита вошла туда после полудня вместе с Камиллой, Софи и владельцем дома — круглым мужчиной в клетчатом жилете, который всё время повторял, что бывшая шляпная мастерская «имеет огромный потенциал», хотя по стенам шли трещины, в углу стояла сломанная стойка, а запах старого клея мог убить слабого человека.

Но окна.

Окна были великолепны.

Два больших высоких окна выходили на улицу. Свет падал прямо на широкий зал. В глубине — отдельная комната, которую можно было превратить в примерочную. Ещё дальше — маленький кабинет.

— Стену можно пробить? — спросила Маргарита.

Хозяин побледнел.

— Пробить?

— Сделать проход между ателье и этим помещением.

— Это капитальная стена.

Камилла постучала по ней костяшками пальцев.

— Нет.

Хозяин посмотрел на неё с обидой.

— Вы строитель?

— Нет. Просто слышу, когда мне врут.

Софи провела ладонью по стене.

— Проход можно сделать здесь.

— За отдельную плату, — быстро сказал хозяин.

Маргарита повернулась к нему.

— Аренда будет снижена на первые два месяца.

— Почему?

— Потому что мы сами приведём помещение в порядок.

— Но место отличное.

— Тогда оно быстро найдёт другого арендатора.

Хозяин замолчал.

Маргарита посмотрела на окна.

На улицу.

На витрину.

Представила столы.

Ткани.

Женщин.

Отдельный салон.

Комнату для консультаций.

Место, где никто не будет кричать через мастерскую, что нашёл вторую серую ленту.

Хотя Жанна, вероятно, всё равно будет.

— Один месяц, — сказал хозяин.

— Два.

— Полтора.

— И проход за ваш счёт.

— Это невозможно.

Маргарита пошла к двери.

— Хорошего дня.

— Подождите.

Она остановилась.

Не обернулась.

Камилла смотрела с восхищением.

Софи — с полной профессиональной невозмутимостью.

— Один месяц снижения, — сказал хозяин, — и половину работ по проходу оплачиваю я.

Маргарита повернулась.

— Полтора месяца и две трети.

— Мадемуазель!

— У вас запах клея.

Он закрыл глаза.

— Хорошо.

— Договор завтра у нотариуса.

— Вы всегда так торгуетесь?

— Нет. Иногда жёстче.

Когда они вышли на улицу, Камилла расхохоталась.

— Запах клея?

— Он действительно ужасный.

— Ты бы сняла помещение и без скидки.

— Конечно.

— Тогда зачем?

— Чтобы он уважал договор.

Софи спокойно сказала:

— И чтобы осталось на новые столы.

Маргарита посмотрела на неё.

— Именно.

Камилла покачала головой.

— Вы обе опасные.

— Зато помещение наше.

Они стояли на тротуаре.

Перед двумя соседними витринами.

Старое ателье.

И новое пространство.

На улице пахло дождём, хлебом и весенним дымом. Мадам Пулен уже рассказывала кому-то, что Маргарита расширяется. Газетчик кричал очередную новость. Экипаж едва не задел лужу, но кучер вовремя отвернул.

Маргарита посмотрела на вывеску.

«Marguerite Lacroix. Modes et Robes.»

Слишком мало.

Теперь — мало.

Она уже видела другое название.

Не только платья.

Не только мода.

Дом, где женщина могла выбрать цвет, фасон, бельё, движение, голос.

— Камилла.

— Да?

— Нам нужна новая вывеска.

— Какая?

Маргарита задумалась.

— Пока не знаю.

Софи сказала:

— Лакруа оставить.

— Конечно.

Камилла улыбнулась.

— И что-нибудь