Свобода без корсета - Людмила Вовченко

про свободу?

Маргарита посмотрела на неё.

— Возможно.

— Без корсета?

Они обе рассмеялись.

— Слишком прямо.

— Зато запомнят.

— Подумаем.

Александр приехал вечером.

Не в экипаже.

На автомобиле.

Чёрном, блестящем, шумном, пахнущем маслом, бензином и будущим, которое ещё не умело быть тихим.

Вся улица вышла смотреть.

Мадам Пулен оставила розы.

Булочник высунулся из двери.

Жанна прижалась к окну.

— Он приехал на машине!

Софи даже не подняла головы.

— Это автомобиль.

— Какая разница?

— В словах.

— Он всё равно красивый.

— Автомобиль?

Жанна задумалась.

— Оба.

Маргарита спустилась в салон.

Александр стоял у двери в тёмном пальто, с ветром в волосах и выражением лица человека, который уже понял, что улица обсуждает его быстрее, чем успела заглушить двигатель.

— Добрый вечер.

— Вы решили окончательно испортить мне репутацию?

— Автомобилем?

— Всем сразу.

Он улыбнулся.

— Получилось?

— Улица уже считает, что я либо выхожу замуж, либо открываю фабрику.

— Оба варианта неплохие.

Маргарита подняла бровь.

— Осторожнее.

— Я стараюсь.

— Плохо.

— Знаю.

Он посмотрел на папку с документами.

— Реми был?

— Да.

— Всё в порядке?

— Жюль задержан. Селина уехала.

— Да.

— Вы знали.

— Да.

— И молчали.

— До факта.

Маргарита подошла ближе.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не спасали меня вместо меня. Просто закрыли дыру, которую я не могла закрыть сама.

Александр смотрел на неё долго.

— Я не хочу забирать у вас победы.

— Хорошо.

— Но хочу быть рядом, когда вам тяжело.

— Это сложнее.

— Знаю.

— И всё равно хотите?

— Да.

Она улыбнулась.

— Тогда пройдёмте.

— Куда?

— Покажу вам мою новую проблему.

Они вышли на улицу.

Жанна проводила их взглядом.

Камилла сказала:

— Даже не думай идти следом.

— Я только хотела закрыть дверь.

— Дверь уже закрыта.

— Тогда окно.

— Жанна.

— Молчу.

Маргарита открыла соседнее помещение.

Внутри уже темнело. Через окна проникал вечерний свет, серо-золотой, мягкий. Пыль плавала в воздухе. Пустой зал казался больше.

Александр вошёл.

Осмотрел стены.

Пол.

Потолок.

Окна.

— Берёте?

— Уже договорилась.

— Быстро.

— Я не люблю долго смотреть на хорошую возможность.

Он подошёл к стене между помещениями.

— Проход здесь?

— Софи сказала здесь.

— Верно.

— Конечно верно. Она редко говорит.

— И поэтому её стоит слушать.

Маргарита посмотрела на него.

— Вы понимаете.

— Да.

Они прошли в заднюю комнату.

Там было почти темно.

Только свет с улицы падал узкой полосой.

— Здесь будет кабинет, — сказала Маргарита. — Отдельная консультация. Женщина сможет прийти и сказать правду, не опасаясь, что весь салон услышит.

— Хорошо.

— Там — примерочная.

— Да.

— В большом зале — столы, ткани, возможно, отдельный угол для нового белья.

— Отдельный?

— Сначала да. Женщины будут стесняться.

— А потом?

— Потом привыкнут.

Он кивнул.

— И фабрика даст вам партии ткани.

— На условиях договора.

— Разумеется.

— Не как подарок.

— Никогда.

— И не как приданое.

Александр замер.

Маргарита тоже.

Слово прозвучало.

Само.

Слишком рано.

Или как раз вовремя.

Он повернулся к ней.

— Вы думаете о приданом?

— Я думаю о независимости.

— Я тоже.

— Хорошо.

— Но о приданом тоже могу подумать.

Она прищурилась.

— Александр.

Он подошёл ближе.

— Что?

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что Изабель заказала белый шёлк раньше, чем вы сделали предложение. Я не хочу поощрять её самоуправство.

Он рассмеялся.

— Это веская причина.

— Очень.

— Тогда сегодня без предложения.

— Спасибо.

— Только вопрос.

— Какой?

Он взял её за руку.

— Когда?

Маргарита посмотрела на него.

— Что — когда?

— Когда мне можно?

Она почувствовала, как внутри стало тепло.

Тихо.

Глубоко.

— Через несколько дней.

— Сколько?

— Не торгуйтесь.

— Я сын промышленника.

— А я портниха. Я умею резать.

— Три дня?

— Пять.

— Четыре.

Она улыбнулась.

— Четыре.

— Договорились.

Он поднял её руку к губам.

Поцеловал.

Не спеша.

— Тогда через четыре дня.

— Александр.

— Да?

— Это не значит, что я заранее согласилась.

— Конечно.

— Почему вы улыбаетесь?

— Потому что вы согласовали срок.

— Невыносимый человек.

— Учусь у вас.

Он коснулся её щеки.

— Я люблю вас.

Без паузы.

Без театра.

Без подготовки.

Маргарита замерла.

В пустой комнате пахло пылью, деревом и вечерним воздухом. С улицы доносился гул города. Где-то рядом звякнул колокольчик ателье. На полу лежала полоса света.

— Вы нарушили договор, — сказала она тихо.

— Почему?

— Это звучит как предложение без кольца.

— Нет.

Он улыбнулся.

— Это просто правда.

Маргарита смотрела на него.

На мужчину, который не требовал ответа.

Не ставил условие.

Не делал любовь сделкой.

И поэтому ответ пришёл легко.

— Я тоже вас люблю.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но она увидела.

Как всегда.

Холод ушёл.

Осталось живое.

Тёплое.

Настоящее.

Он наклонился.

Поцеловал её мягко.

Не страстно.

Не торопясь.

Так, будто у них действительно есть время.

И впервые в жизни Маргарита поверила: возможно, есть.

Когда они вернулись в ателье, Изабель уже сидела в салоне.

Разумеется.

В тёмном дневном платье, с тростью, хотя она явно не нуждалась в ней, и белым свёртком на коленях.

Арман стоял у окна.

Адель — рядом с Камиллой.

Жанна выглядела так, будто вот-вот взорвётся.

Маргарита остановилась.

— Что вы здесь делаете?

Изабель посмотрела на часы.

— Жду.

— Чего?

— Когда мой сын перестанет нарушать расписание.

Александр снял пальто.

— Мама.

— Что?

— Мы не договаривались.

— Ты не договаривался. Я — да.

Маргарита посмотрела на белый свёрток.

— Это шёлк?

Изабель положила ладонь сверху.

— Нет.

— Изабель.

— Возможно.

— Вы принесли свадебную ткань в моё ателье до предложения?

— Я принесла образец.

— Это целый рулон.

— Я люблю иметь запас.

Арман тихо сказал:

— Она купила два.

Изабель повернулась.

— Арман.

— Что? Второй уже дома.

Маргарита закрыла глаза.

Камилла смеялась.

Адель улыбалась.

Жанна чуть не прыгала.

Софи вышла из мастерской, посмотрела на свёрток и спокойно спросила:

— Какой метраж?

Изабель сразу оживилась.

— Двадцать два метра.

— Много.

— На случай ошибок.

Маргарита открыла глаза.

— Ошибок не