Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— Дамиана, — мурлычет Каликс и обхватывает ладонью мою щёку. — Ты куда пропала?

Он снова прижимается лбом к моему, и его дыхание смешивается с моим. Я изо всех сил стараюсь убедить себя, что это ничего не значит, но, блядь, ощущение такое, будто значит слишком многое. Почему мне кажется, что он держит в руке моё грёбаное сердце, а не гладит по щеке?

Я поднимаю руку и сжимаю волосы на затылке Каликса в кулаке.

— Если ты со мной играешь… Если собираешься влезть мне под кожу, стать частью меня, а потом бросить, я заставлю тебя молить о смерти. Слышишь?

Один уголок губ Каликса приподнимается, но это скорее печальная усмешка, чем настоящая улыбка.

— Дами, мы никуда не уйдём. Прости, что мы сами отчасти виноваты в том, что ты нам пока не доверяешь. Но со временем начнёшь доверять. Обещаю.

Я резко отпускаю его волосы и цокаю языком, злясь уже на то, что позволила ему увидеть, насколько сильно он на меня действует. И что ещё хуже — он знает, что дело не только в нём. Во всех троих.

Каликс отводит взгляд, но проводит ладонями вверх по моему телу, не позволяя забыть, что всё ещё внутри меня, — и не только в буквальном смысле. Моё тупое тело поддаётся его прикосновениям точно так же, как уже поддалось тупое сердце. Я приподнимаю бёдра ему навстречу.

Каликс воспринимает это как приглашение и снова начинает двигаться во мне. Я позволяю волне удовольствия вытеснить из головы всю эту эмоциональную хрень и наконец просто чувствовать. Обхватываю его задницу и впиваюсь ногтями, подгоняя.

— Держись, — бормочет он и просовывает руки мне под спину.

Каликс переворачивается вместе со мной, и теперь я сверху, смотрю на него вниз.

Упираясь коленями в кровать, я медленно поднимаюсь и опускаюсь на нём. Новая поза приятна, но телу нужно привыкнуть к тому, насколько глубже Каликс теперь входит. Я наклоняюсь к его груди, и наконец появляется нужное давление на клитор. Его ладони скользят по моей спине и заднице, а сам он приподнимает бёдра от кровати, двигаясь мне навстречу.

Я резко втягиваю воздух: по телу проходит первая дрожь надвигающегося оргазма. Я уже на самом краю. Бёдра двигаются всё быстрее, в погоне за удовольствием, которое вот-вот накроет меня с головой.

— Вот так, бери его, Дами, — мурлычет Каликс, запрокидывая голову и открывая шею.

Его слова только сильнее меня заводят, и я начинаю двигаться на нём ещё быстрее.

— Ох, блядь, — выдыхает он.

На его шее натягиваются сухожилия, когда Каликс стискивает челюсти. Видеть его под собой, видеть, насколько сильно я на него действую, — этого хватает, чтобы окончательно сорваться с края. Оргазм обрушивается на меня, я вскрикиваю, и мои бёдра замедляются, переходя от бешеной скачки к плавным движениям, пока я растягиваю удовольствие.

Каликс резко садится и обхватывает меня руками. Я чувствую, как его член дёргается внутри, пока мои мышцы ритмично сжимают его. Вздрагиваю от щекотного прикосновения пальцев, скользящих вниз по спине. Каликс хватает меня за задницу и притягивает ближе. Он прижимается лбом к моим ключицам, пока я жадно хватаю воздух, пытаясь отдышаться.

Он покрывает верх моей груди нежными поцелуями, прерываясь лишь на тяжёлые вдохи. Я обнимаю его за голову и жду, пока сердце немного успокоится, хотя оно всё ещё колотится слишком быстро. Через несколько долгих мгновений Каликс отрывается от моей груди и смотрит на меня. Взгляд у него мягкий и расслабленный; он внимательно изучает моё лицо. Я сглатываю, гадая, что он скажет.

Каликс с громким шлепком бьёт меня по заднице, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Потрясающе. Хочешь горячего какао?

Я фыркаю от такого будничного вопроса, но радуюсь, что он не собирается превращать наш секс в какое-то событие и разводить сентиментальную хрень.

— Не-а. Слишком много телодвижений.

Я начинаю слезать с Каликса. Его губы приоткрываются, и он тяжело вздыхает.

— Я сделаю, — предлагает он хриплым голосом, пока я сползаю с кровати и иду в ванную.

— У меня такое чувство, что я усну раньше, чем ты вернёшься, так что не беспокойся обо мне. Если сам чего-нибудь хочешь — иди возьми, — бросаю я через плечо.

Каликс откидывается назад и устраивает голову на моих пушистых подушках.

— Всё, что мне нужно, уже здесь. — Он снова приподнимает голову и смотрит на меня. — Во всяком случае, через несколько минут точно будет.

Я постукиваю пальцами по двери и прикрываю её, чтобы привести себя в порядок. Ради собственного душевного спокойствия решаю не придавать значения его словам.

Выйдя из ванной, я направляюсь к своей стороне кровати. Каликс лежит голый, раскинувшись во весь рост, и выглядит как воплощение самой непристойной фантазии. Он не сводит с меня глаз, пока я иду к прикроватной тумбочке и выключаю единственную лампу.

Пижаму даже не ищу. Зачем, если рядом столько золотистой кожи, которая согреет меня куда лучше? В комнате так тихо, что я слышу собственное дыхание, пока откидываю простыню, под которую Каликс даже не потрудился забраться. Я облизываю губы. Сейчас я буду спать рядом с ним. Только он и я в моей кровати. И почему-то мне кажется, что этим я лишний раз подтверждаю, насколько безрассудно поступаю, когда дело касается этих парней.

Но я слишком жадная, чтобы отказываться. Хочу узнать, каково это — спать рядом с ним и с остальными. Хочу понять, прогонит ли пробуждение рядом с ним после целого дня сна хотя бы часть одиночества, с которым я неизменно просыпаюсь каждую ночь.

— Почему ты там стоишь, Дамиана? — раздаётся в тишине мягкий голос Каликса.

Вместо ответа я забираюсь в кровать. Каликс не оставляет между нами ни сантиметра: тут же просовывает ноги под простыню и придвигается вплотную ко мне. Только когда он утыкается носом мне в плечо, я замечаю, что задержала дыхание. Его язык лениво скользит по месту укуса. Там всё ещё немного болит. Я лежу неподвижно, но киска сжимается.

— Спи, Дами, — бормочет Каликс, и я наконец выпускаю задержанный воздух.

Мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться, но постепенно дыхание выравнивается, тело расслабляется, а глаза сами собой закрываются.

— О боже, блядь! Что ты делаешь?

Я резко сажусь и щурюсь. Сквозь тяжёлые шторы пробивается тонкая полоска света. Чья-то рука крепче обхватывает меня