Мои друзья — монстры - Албани Уокер

собиралась это сделать, но раз уж он так вежливо попросил, закончу лишь тогда, когда он действительно увидит звёзды. Стоит мне сомкнуть губы вокруг его члена, как Грим шире расставляет ноги и слегка отклоняется назад. Я уже знаю, что ему нравится долгое, непрерывное удовольствие, поэтому, прежде чем начать двигаться, низко стону, просто удерживая его во рту.

Грим стонет, а я улыбаюсь, не выпуская его изо рта, и принимаюсь за дело. Расслабляю губы и горло, чтобы принять его как можно глубже; когда отстраняюсь, плотнее сжимаю губы вокруг члена. Постоянно меняю давление, не давая привыкнуть к одному ритму. Прислушиваюсь к каждому вдоху и стону, чтобы понять, что подводит его к краю, а затем снова немного сбавляю темп.

Через несколько долгих минут я усиливаю давление и осторожно обхватываю ладонью его яйца. Грим сгибает колени, и теперь его бёдра дрожат уже по-настоящему. Я знаю, что он близко, и на этот раз не останавливаюсь. Работаю ртом сильнее, пока его бёдра резко не подаются вперёд и он не кончает мне прямо в горло. Обычно я не глотаю, но ради него — пожалуйста. В любое, блядь, время.

Я выпускаю его изо рта, пока член всё ещё твёрдый, и вытираю уголок губ. Грим смотрит на меня сверху вниз с приоткрытым ртом; на лице у него написано потрясённое восхищение.

Я слегка смущённо смотрю на него снизу вверх. Я и так знаю, что умею это делать, но выражение его лица служит окончательным подтверждением. Он говорил, что я буду его жаждать. Что ж, он прав. Но и сам будет изнывать по мне.

Грим протягивает ладонь, предлагая помочь мне подняться. Я принимаю его руку и встаю на ноги.

— Полегчало? — немного дразню его.

Грим молча кивает, не переставая смотреть на мой рот. Подняв руку, он проводит большим пальцем по моей нижней губе. Я слегка прикусываю его кончик, и Грим глубоко втягивает воздух.

— Я наполню тебя собой. Я уже внутри тебя, — бормочет он, не переставая водить большим пальцем по моим губам, будто не может оторваться от этого зрелища.

Я откидываю голову назад.

— А я как раз надеялась, что у тебя хватит сил на второй раунд. — Опускаю взгляд и вижу, что он всё ещё толстый и твёрдый. — Похоже, я не ошиблась.

Я подхожу к Гриму вплотную. От его тела исходит почти такой же жар, как от душа; из-за закрытой двери ванная уже превратилась в сауну.

Грим быстро оглядывается, кладёт руки мне на бёдра и притягивает ближе.

— Немейский всё ещё в нашей кровати. Я сейчас вернусь.

— Подожди, — посмеиваюсь я. — Нам кровать не нужна. И что ты вообще собирался делать с Каликсом? Он, наверное, до сих пор спит.

— Я бы перенёс его куда-нибудь ещё, — совершенно серьёзно отвечает он.

Я похлопываю Грима по груди.

— Нельзя же просто переносить людей неизвестно куда, когда тебе вздумается.

— Почему нет? Когда мы закончим, я верну его обратно. Он лежит в нашей кровати, — добавляет Грим таким тоном, словно это я не понимаю очевидного.

Я ухмыляюсь и провожу пальцем по его губам, призывая замолчать.

— Нам не нужна кровать, Грим, — настаиваю я, потом привстаю на носки и накрываю его губы своими.

ГЛАВА 28

На кухне Гуннар гремит тарелками и контейнерами с едой.

— Что тебе эта курица сделала? — язвлю я, прекрасно понимая, что дело вовсе не в курице.

Он прищуривается, и я отвечаю ему таким же злым взглядом.

Гуннар с силой хлопает ладонями по столешнице и слегка наклоняется вперёд.

— Ты сказала делиться, — рявкает он.

— Сказала, — соглашаюсь я.

— А сама не делишься! — орёт он.

— Если ты хочешь спать с другими, это твой выбор.

Я стараюсь выглядеть равнодушной и пожимаю плечами, хотя мне хочется выцарапать ему глаза уже за один намёк на такое. Где-то в глубине души я понимаю, что требую от них чего-то неправильного и несправедливого. Но другая, куда большая часть меня знает: они мои. Все трое мои, и обращаться с ними нужно соответственно. Я та ещё противоречивая сучка — что тут скажешь?

Я кошусь на Гуннара, пытаясь понять, о чём он думает. Он выпятил грудь и плотно сжал губы.

Я стараюсь держать язык за зубами, но меня всю трясёт от злости.

— Но лучше молись, чтобы я никогда об этом не узнала, Котёнок. — Я провожу языком по зубам. — Потому что если я хотя бы увижу тебя с кем-то ещё, я тебя убью, отрежу тебе член и, блядь, прибью его к каминной полке, — рычу я.

Услышав мою угрозу, Гуннар перестаёт хмуриться. Правда, ненадолго: спустя несколько секунд он снова сверлит меня мрачным взглядом.

— Ты. Сказала. Делиться.

Между словами он делает нарочито долгие паузы.

— Мы только что это обсудили, — отвечаю я, так же нарочито растягивая слова.

— Я говорю о том, чтобы ты делилась собой. — Гуннар подаётся ко мне ещё ближе. Ниже пояса между нами только столешница. — Со Смертью ты уже была дважды.

Гуннар поднимает два пальца, будто предъявляет улику.

— Что? — Я фыркаю, не веря собственным ушам.

— Ты меня слышала. — Гуннар сверлит меня взглядом.

— Мы что, серьёзно теперь считаем?

— Я заставил её кончить пять раз. — Грим совершенно невозмутимо выдвигает табурет рядом со мной, словно только что не подлил масла в огонь. Ноздри Гуннара раздуваются, плечи снова напрягаются. — Мы хорошо умеем делиться, — добавляет Грим.

Я поджимаю губы и выпучиваю глаза. Он сейчас серьёзно это сказал?

— А часто ты вообще общался с… — Я обвожу рукой себя и Гуннара. — Людьми? Друзьями?

Я морщусь, не уверенная, что правильно подобрала слова.

— Я всё время приходил к тебе. — Грим поворачивается ко мне и откусывает от огромного красного яблока. Я моргаю.

— Ладно. А кто-нибудь ещё? — настаиваю я.

— Ну… — Грим щурится и задумчиво смотрит в сторону. — Самсон. И все остальные, кого ты называешь монстрами.

Он снова откусывает яблоко.

— Они тебе не друзья. Они тебя до смерти боятся — это большая разница, — огрызается Гуннар, едва сдерживая раздражение.

Грим пожимает плечами.

— И?

Я упираюсь локтями в столешницу и круговыми движениями растираю виски. Злость, которую Гуннар неизменно во мне пробуждает, понемногу отступает.

— Я тебя поняла, Гуннар, и мне жаль. Мне нужно уделять вам всем больше внимания, никого не обделяя. Я постараюсь.

Я отрываю взгляд от столешницы и вижу, что Гуннар смотрит на меня.

Через несколько секунд один уголок его губ чуть приподнимается.

— Ты сказала, что убьёшь меня.

Я закатываю глаза. Ну конечно, именно за это он и зацепился.

— Не