Пламя - Наталия Джастер

— Надень то коварное маленькое серебряное платье, спрятанное в твоем гардеробе, — предложил я. — Принц предпочитает серебро.

30

Поэт

Он заполнил подземелье до отказа. Свет от огня отражался в жестких ворсинках его мехового воротника, создавая иллюзию, будто из его тела растут маленькие иглы.

Какого хуя. В этой промозглой атмосфере — да и в любой другой, кроме тундры, откуда он родом, — как этот человек вообще выносил такое пальто?

Я удивлялся этому лишь мгновение, после чего мое внимание вернулось к колоссальному росту принца. Если я выглядел статным, то он был крепостью, способной перерасти дуб. Чудо, что эта темно-синяя голова не врезалась в увитый корнями потолок, заработав себе мигрень.

Мне было противно это признавать, но титул принца был для него слишком легкомысленным. Этот ублюдок воплощал собой само понятие «будущий король».

Это не помешало нам с Бриар сделать его своей целью, пока мы шагали по подземелью. Неудивительно, что нам доложили о его местонахождении среди заключенных и страждущих. Профиль Джерина был заостренным, как шпиль, а его взгляд оставался невозмутимым, пока он осматривал пленников, словно трофеи.

Или как подопытные образцы. Еще одна отвратительная новость, которую сообщила мне принцесса. Ее мать обменяла безумцев Лета на помощь Зимы: взамен Джерин должен был вывести ядовитый осадок из крови Бриар. Я бы на словах разорвал королеву за это, будь ее действия неоправданными. Эта сделка спасла Бриар.

Пока он вышагивал по коридору и оценивал пленников одного за другим, я чувствовал нездоровые мысли принца.

Кто из этих людей заслуживает того, чтобы стать подопытным? Кем можно пожертвовать?

Как громко они будут кричать?

Мои зубы скрипнули. Чем ближе мы подходили, тем уродливее становились эти намерения, исходящие от него. И поскольку выражение лица Джерина не дрогнуло ни на секунду, я, естественно, начал задаваться вопросом, способен ли он вообще моргать.

Но затем он доказал, что я ошибался.

Взгляд Зимы метнулся, а затем вернулся обратно. Он остановился как вкопанный, его глаза замерли на одной из пленниц, томящихся в своей камере. Когда я подсчитал количество камер, рычание подступило к моему горлу. В то же время Бриар схватила меня за руку, узнав фигуру, запертую в этой клетушке.

Как обычно, женщина сгорбилась над кучкой грязи, увлеченно что-то выводя. Но тут ее палец замер, почувствовав чужака. Или, скорее, хищника.

Флэр вскинула голову, ее пылающие радужки столкнулись с ледяными. Любой другой пошатнулся бы от любого из этих взглядов.

Один — из огня. Другой — изо льда.

И все же ни один из противников не дрогнул. Хотя выражение лица Джерина не выдавало никакой внешней реакции, вспышка пристального внимания охватила его черты, поймав его, словно в ловушку. Флэр же сверлила его свирепым взглядом, швыряя в него все существующие эмоции.

Внимание принца опустилось к ожерелью из татуировок в виде солнечных лучей, окаймляющих ее шею. На мгновение его губы сжались.

— Кто тебя пометил?

Не тот вопрос, который я ожидал. Как и Флэр.

Она заколебалась. А затем одарила его вызывающим взглядом, взмахнув волосами, чтобы скрыть отметины.

Очевидно, мужчина привык получать быстрые ответы. Когда Флэр отказала ему в этом, ноздри Джерина раздулись. Он открыл рот, но затем кое-что другое привлекло его взгляд. Увидев то, что было нарисовано на кучке грязи, принц склонил голову.

Не отводя глаз, он подозвал стражника и кивнул раздвоенным подбородком в сторону кучи.

— Сметите эту грязь.

Дерьмо. В ту секунду, как он отдал этот приказ, скрежещущий звук вырвался из груди Флэр. Она вскочила на колени, схватила горсть земли и отвела руку назад.

— Я бы не стал пытаться, маленький зверек, — предупредил принц, и его голос был подобен лезвию бритвы: гладкий, отполированный и способный перерезать артерию.

Разница между этим ублюдком и Ризом была колоссальной. В отличие от Лета, Зима не повышал голос. Потому что ему это было не нужно. Этот человек довел до совершенства холодный, спокойный и убийственный тон, от которого волоски на моих предплечьях встали дыбом.

Его силой был не крик. Его силой была тишина, ибо она врезалась в человека, как глубокий разрез.

Взгляды принца и пленницы примагнитились друг к другу. Неважно, что мы могли бы просто отменить приказ Джерина. Неважно, что мы могли бы достать для Флэр еще земли, которую, как мы узнали, она предпочитала инструментам для рисования. С ее точки зрения, если она прислушается к предупреждению этого человека, грязь в ее камере будет выметена подчистую.

Свободному человеку это может не показаться суровым наказанием. Но для пленницы, лишенной единственного осязаемого способа самовыражения и мысленного побега из этой адской дыры, эта угроза была равносильна войне. Отними у нее то, что имело для нее значение, и она заберет это обратно.

Это произошло за считанные секунды. Мы с Бриар сорвались с места, устремившись по коридору.

Защищая свою территорию, Флэр бросилась к решетке. Она просунула руку сквозь прутья и схватила единственную вещь, потенциально ценную для принца. Вцепившись в ожерелье Джерина с пузырьком в форме клыка, она с такой силой рванула его, что шнурок порвался. Отпрыгнув назад, Флэр вложила всю силу своего тела в то, чтобы швырнуть ожерелье о прутья.

Хотя зимнее стекло разбить было нелегко, от удара появилась трещина. Жидкость закапала из пузырька и просочилась в камыш. К счастью, никакой токсичный запах не заполнил подземелье. Но что бы ни содержалось в кулоне, это было важно для принца. Не говоря уже о самом сувенире.

Впервые самообладание Джерина дало трещину. Мучительное выражение исказило его лицо. Прямо перед тем, как он бросился вперед.

С едким шипением мужчина двинулся быстрее, чем я мог бы предположить. И поскольку женщина недооценила дальность его броска, она не успела среагировать. Рука принца метнулась сквозь решетку, схватила ее сзади за талию и втащила вплотную к двери.

Флэр крякнула, извиваясь, чтобы вырваться, когда его пальцы впились в ее скальп.

— Это было, блядь, большой ошибкой, — выплюнул он ей в лицо.

Женщина бросилась с ногтями на лицо Джерина, намереваясь содрать с него кожу. В ответ из ниоткуда появился нож-скальпель Зимы, рукоять которого была зажата в его кулаке. Прежде чем он успел пронзить ее, моя рука сомкнулась на его запястье, и наши предплечья ударились о решетку. Железо содрогнулось от удара, звук эхом разнесся по тюремному блоку.

И пленитель, и пленница замерли. Зрачки Флэр потускнели, пламя угасло, когда она узнала нас.

Джерин осознал мою хватку на своей руке. Его черты разгладились, логика вернулась, когда его хватка