Сон-да-Ветер - Александра Глазкина

— Это прекрасно! — вырывается у меня, и, забыв о страхах, я смотрю, как острова под нами сжимаются, а океан, напротив, разворачивает свое бирюзовое полотнище. Небесная птица задевает хрупкие облака, но они даже не шелохнутся, покорно позволяя нанизывать свою туманную прозрачность на кончики стальных крыльев.

Я не решаюсь оглядываться на Мико, который обнимает меня сзади и часто дышит. Я догадываюсь, что он чувствует, и лишь крепче прижимаюсь к нему. А еще, и это понимание приходит резко, как освобождение, легкость, наполняющая меня с каждым мигом, что мы поднимаемся все выше, связана еще и с тем, что из моего сердца медленно, но неумолимо уходит та самая будоражащая лунная сила, наполнявшая странными видениями мои сны. Словно раскручивается невидимая нить. И обрывается, когда острова остаются далеко позади. И, какой бы безграничный мир ни разворачивался сейчас подо мною, все самое важное заключено сейчас в надежном кольце наших рук: Мико обнимает меня, а я держу на руках спящую дочку.

Я знаю, Нира не любит, когда я ухожу на башню, но молчит. Главную резиденцию своей фирмы я обустроил на побережье, в окружении скал. Белоснежный небоскреб, иглой пронзающий поднебесье. И мой кабинет на самом верху, с балконом, открытым ветрам. Смилостивившись, для аудиенций и докладов я отвожу апартаменты на несколько уровней ниже, где гости и подчиненные могут не бороться с головокружением от видов за стеклянными стенами.

Но сам я поднимаюсь сюда часто. Иногда обдумываю стратегические ходы в бизнесе, который отец вот уже пять лет, как передал мне, уверившись, что его беспутный сын, наконец, повзрослел. Не знаю, поверил ли он до конца в легенду о моем чудесном спасении в ночь, когда пропал наш самолет и моем неизлечимом по сию пору беспамятстве, которое, впрочем, никак не отразилось на способности вести дела. Как бы то ни было, отец принял и меня, и Ниру, в которой сразу и навсегда признал истинную леди, пусть даже найденную на дикарском острове. Полюбил он и малышку, нашу чудесную Линн, которая не устает радовать всех нас своими успехами и выходками (последними — пока чаще, а там время покажет).

Я вновь подхожу к самому краю, хотя знаю, что никогда не осмелюсь проверить, умею ли летать здесь, в мире, где нет магии, а люди продолжают гибнуть в наводнениях и пожарах.

Судьба жестоко посмеялась над Бризом. Пророчества тем и хитры, что никогда их нельзя трактовать однозначно. Интересно, что стало с ним? И как изменился мир, на чьем небосклоне теперь по ночам светятся три луны? Не сочла ли Сомния мое исчезновение поводом, достаточным, чтобы разжаловать Смотрителей? Этого мне не дано узнать, а амулет стихий изначальных, единственное, что я невольно забрал из того мира, конечно же, не откликается больше на зов. Он стал лишь красивой безделушкой, на всякий случай давно и надежно упрятанной в сейф.

Линн, вбегает в кабинет без стука и, радостно смеясь, бросается мне на шею. Она, как и я, не боится высоты. Я обнимаю ее, и мы долго стоим, глядя на причудливую игру облаков. Линн протягивает руку, и воздух, покорный движению ее маленькой ладошки, собирается в спиральные вихри…

Конец