Разрушение - Наталия Джастер

— Убийство солдата, — возразила Бриар ледяным тоном. — Угроза устроить резню среди населения и сделать козлами отпущения невинных пленников.

— Жертвы, — стал защищаться каменотес. — Благородные жертвы со стороны народа. Расходные жертвы среди прирожденных. И все это во имя сохранения — нашей культуры, этого континента, который вы намереваетесь разрушить отвратительными идеями о равенстве для этих язв природы!

— Народ оправдает наши действия, — добавил Векс. — Но если вы осудите нас — они этого не потерпят. Это лишь подкинет дров в костер их ненависти к вам. — Он вскинул руку. — Мы знали, на что идем. Убейте нас, если хотите, или изгоните, если предпочитаете так. В любом случае, живые и свободные, вы пострадаете больше, чем мы мертвые или лишенные должностей.

Мастера заулюлюкали и загалдели, как кучка радикальных сторонников превосходства.

Бриар поочередно остановила взгляд на каждом из членов гильдии. — Я не закончила. Вы не только будете исключены из гильдии, но и лишены званий элитных ремесленников.

Если раньше я думал, что тишина была удушающей, то это было ничто по сравнению с тем, что произошло теперь. Маленькая обладательница топора в углу пробормотала под нос впечатленное «Блядь». Лица остальных побледнели, а их возмущение достигло критической массы.

Независимо от Сезона, наследие было всем. Потеря места в гильдии уже сама по себе была серьезным ударом. Но звание Мастера должно было быть постоянным, даруемым человеку на всю жизнь, даже после выхода на покой. Как рассказывала Бриар, члены гильдии уносили эту привилегию с собой в могилу, так что лишение этого наследия было совсем другим делом. А поскольку эти должности передавались по наследству, это отразится и на их потомках.

— Наша история. Наше наследие, — пролепетал стеклодув, его радужки блестели перламутром, как устрицы. — Ваше Высочество намеревается уничтожить традицию? Разорить нас по собственной прихоти?

Я провел пальцем по нижней губе. Не балуй их ответом.

— Чего вы ожидаете? — набросился Векс. — Если вы обвините нас, это королевство расколется из-за бунтов. Вы пользуетесь законным повиновением граждан, но на нашей стороне их поддержка. У нас есть влияние.

— Мама пользуется их поддержкой, — возразила Бриар. — Я тоже ее заслужу.

— Вы ничего не заслужите, Ваше Высочество, — прорычал он. — То, чего вы надеетесь достичь… Полагаю, это будет трудно, если не сказать недостижимо, без поддержки образцов ремесленного мастерства на вашей стороне. Не то чтобы кто-то из нас собирался добровольно вам помогать, но выставление гильдии на посмешище дела не улучшит. Мы нужны вам.

Глаза Бриар сузились, превратившись в колючки. — Я взбунтовалась против Короны Весны и обманом заставила полный зал королевских особ подписать обязывающий контракт. Я знаю эту землю так же хорошо, как свое дыхание. Я знаю ее корни, ее семена и ее почву. Я вспахивала и возделывала эти угодья, заботилась о ее фауне и изучила каждый параграф ее истории. Я образованна, изобретательна и непреклонна. И на моей стороне самый притягательный, красноречивый и опасный негодяй на всем континенте…

— Это я, — заметил я. Словно назойливая помеха, я закинул ногу на ногу, оперся пальцем о висок и повернул голову к Бриар. — И ты забыла добавить «горячий».

— И у меня есть мать, которая правит самостоятельно, — продолжила принцесса. — На данном этапе у меня есть вся необходимая поддержка. К тому же я упряма. Разве не это обо мне говорят? Строгая и упрямая. — Следующее предложение она отточила, как острие вил. — Думаю, я способна носить корону и без вас.

Я запечатлел образ этой принцессы в памяти, особенно для того момента, когда мой член в следующий раз будет вколачиваться в нее. А пока я незаметно постучал кубком по столу. Ты задела их за живое.

Не то чтобы ей нужно было об этом говорить. Мне просто захотелось ее поздравить.

Векс злобно уставился на нее, полный возмущения. — Вы ни капли не похожи на свою мать.

В прошлом Бриар бы вздрогнула. В этот раз — нет. Оскорбление отскочило от нее, как мелкая галька.

Но чтобы удержать себя от того, чтобы с запозданием проломить кулаком череп этого человека, я пробормотал: — История имеет, что ж, свойство перекраивать саму себя. Иногда на это уходят десятилетия или столетия, но в конце концов это происходит. Уверен, в своем опрятном, догматичном крошечном мозгу ты настоящий эксперт в своем деле. Но я почти не сомневаюсь, что заменить вас будет не так сложно, как вы думаете. Вы не единственные одаренные люди в этом королевстве. — Я склонил голову. — Просто о вас знает больше людей.

— Вы принижаете наше ремесло, — обвиняюще произнесла женщина-сварщик со своего конца стола.

— Нет, я расширяю его, — ответил я. — Чем больше, тем лучше. Если не считать моих обожаемых монархов, иерархия нагоняет на меня скуку. В точности как ваша гордыня.

— В таком случае, смеем ли мы предположить, что любой может заменить Придворного Шута?

— Давайте не будем забегать вперед.

— Тщеславие, — выплюнул Векс, шелуха его кос захлопала по плечам. — Тщеславие, сквернословие, распутство и разврат. — Он уставился на Бриар. — Как же низко вы пали.

О, какая прелесть. А я все гадал, сколько времени понадобится кому-то из них, чтобы вспомнить, сколькими способами я оттрахал их принцессу до потери пульса.

Вместо того чтобы сокрушаться, как Весна, или бушевать, как Лето, эта эксклюзивная стайка ругалась, бранилась и осуждала. Показательный пример: их лидер поморщился, словно само произнесение следующих слов оскорбляло его скромность. — Богохульный, — начал перечислять он, обращаясь ко мне. — Вульгарный. Непристойный. Мерзкий. Постыдный…

— Блудливый. Похотливый, — в рифму подхватил я, затем повернул голову к Бриар и поинтересовался: — Когда он уже закончит? — Но поразмыслив, я снова перевел взгляд на мужчину: — А еще лучше: когда ты на самом деле собираешься меня оскорбить?

— Так мало уважения к осенним обычаям, — придрался он.

— Так мало знаний о весеннем обществе, — парировал я.

— Твое происхождение несущественно. Если ты не способен всерьез воспринимать наше осуждение, мы можем сделать лишь один вывод: ты гордишься этими чертами.

— А если вы не способны оценить эти черты по достоинству, боюсь, ваше мнение для меня не более полезно, чем позолоченная безделушка — дешевая вещица, которая лишь снаружи кажется ценной. Если бы вы уделяли чуть больше внимания цивилизации за пределами этой конуры, вы бы узнали, что в глазах Темных Сезонов я своего рода икона. Ты, может, и мастер. — Я положил руки на грудь. — А я — шедевр. Исторически