Разрушение - Наталия Джастер

— Неужели?

— Один из многих фактов, по факту.

Слова с легкостью слетели с моего языка, отчего брови мужчины нахмурились. Значит, они знали, что с шутом нужно быть начеку. Превосходно и предсказуемо. Наш первоначальный план — появиться в назначенное время — изменился. Пунктуальность расслабила бы этих игроков, они бы не ожидали засады, что сделало бы их неосторожными в нашем присутствии. С другой стороны, мы рассудили, что появление без предупреждения заставит их нервничать, сделав менее восприимчивыми.

Изначально это и было нашей тактикой. Но письмо Элиота вдохновило принцессу переосмыслить эту логику. Напротив, хаос лишит Мастеров времени на подготовку к непредвиденным обстоятельствам или придумывание оправданий. Это тоже обезоружит их, но даже в большей степени, чем первый вариант.

Бриар решила, что застать их врасплох — лучший выбор. Чем больше они будут тревожиться, тем более уязвимыми себя почувствуют. Чем они уязвимее, тем легче будет понять, когда мы заденем их за живое. Это делало возможным, и куда более многообещающим, найти бреши в их фасадах. Таким образом, принцесса и ее шут смогут вытащить наружу то дерьмо, которое они пытались скрыть.

Девочка, назвавшая себя Кое-кем, замешкалась на пороге. Лидер заметил ее, откашлялся и кивнул в сторону трехногого табурета в углу. Без подушки. Без чашки воды. Хотя на обеденном столе теснилось множество кубков, графинов и кувшинов.

Дерзкая натура девочки сдулась, как воздушный шарик. Она прокралась к табурету и уселась на него, плотно сжав губы. Настоящее воплощение послушного маленького наемника.

Один из моих кулаков сжался. То ли чтобы врезать лидеру по черепу, то ли чтобы сдержать свою ярость, я не мог сказать наверняка. Но один важный факт избавил меня от необходимости винить ребенка. Она могла навредить Нику, когда он застал ее крадущейся по лагерю в саду, но она этого не сделала. И хотя малявка, возможно, и отрубила голову Мериту — Всемогущие Сезоны, — она сделала это не по своей воле.

Вербовка детей для совершения убийств была табу среди тысячи других табу. Еще одна причина, по которой я сдеру шкуру с Риза, когда у меня появится такой шанс. Мастера подчинялись ему, и я сомневался, что он был против использования малолетки в качестве еще одной пешки в этой игре. Лето уже извлекало выгоду из порабощения прирожденных душ, когда те были еще детьми; он почти добрался своими когтями до моего сына, а теперь еще и это.

В конце концов, я заставлю его кричать, пока его легкие не разорвутся. Но сначала я фантазировал о том, чтобы попрактиковаться на его секте.

Я уверенным шагом направился к столу, мои намерения были ясны. Но Бриар пришла в голову та же идея, и она достигла мебели первой. Члены гильдии расступились, когда она взяла кубок и наполнила его водой из одного из кувшинов. Подойдя к девочке, принцесса молча протянула ей чашу.

Маленькая наемница замешкалась, затем приняла кубок и выпила содержимое залпом. Она рыгнула и вытерла рот рукавом. — Спасибо, наверное.

Бриар кивнула и снова наполнила кубок. На этот раз свет выхватил из тени чуть больше деталей внешности девочки. В тот миг, когда принцесса моргнула, разглядывая малышку, на лице ребенка появилось угрюмое выражение — она поняла, что ее кожа выставлена напоказ. Она быстро отшатнулась, от чего табурет покачнулся.

Мои брови сошлись на переносице. Я тоже это увидел — что-то странное с кожей девочки. Разглядеть было трудно, так как малявка держалась в тени, кутаясь в свой безразмерный плащ с капюшоном. Жилистые линии поднимались по ее горлу и пересекали подбородок, странным образом напоминая текстуру дерева. В полумраке это было все, что я мог разглядеть.

Пока маленькая наемница пила, принцесса пришла в себя. Она бросила на меня проницательный взгляд, прежде чем нахмуриться, глядя на присутствующих. — Что здесь делает ребенок?

— Эта мутация? — произнес мужчина с высохшими косами, дернув рукой в сторону девочки. — Она на замене.

Мутация. Урод. Недоумок. Полудурок.

Я слышал все эти слова. За прошедшие века каждое из них застыло в ядовитую отраву, которую я с радостью запихнул бы им в глотки, прямо перед тем, как мой кинжал лишил бы мужчин их членов, а женщин — языков.

Вот только эта девочка не казалась мне похожей на тех прирожденных душ, которых я видел раньше, или на моего сына. Из того, что я разглядел — а видел я, признаться, немногое — единственное, что бросалось в глаза, это проблемы с кожей под ее безразмерным плащом. И что с того?

Бриар нахмурилась, и я взял слово за нас двоих: — Это не очень-то в духе Осени.

Наконец-то стая обратила на меня внимание. Они повернулись ко мне, сомневающиеся, но гордые.

Лидер прочистил горло. — Как мы поглядим, твой компаньон стал постоянным атрибутом.

— Это тоже весьма разочаровывающее описание, — надулся я. — Гость. Компаньон. Атрибут. Так вежливо-старательно.

— И неточно в обоих случаях, — отрезала Бриар. — Этот ребенок и Придворный Шут заслуживают большего. Как и принято, я ожидаю от Мастеров лучшего.

— Разумеется. — Мужчина поклонился вместе со своей паствой. — Простите меня, Ваше Высочество.

— Им. Не мне.

Неохотно лидер пробурчал свои извинения и указал на стол. — Прошу. Не каждый вечер нас посещают королевские особы.

Учитывая, что здесь разило аурой Лета, я бы поспорил с этим. Риз имел свойство оставлять после себя гнилостный, океанический смрад, похожий на серу, замаринованную в дерьме. Это была уникальная вонь, которая держалась месяцами и заставляла мои глаза слезиться.

Возможно, я утрирую. Но кто меня осудит?

Мы заняли свои места, ножки стульев скрипнули по полу. После того как Бриар попросила лидера представить всех, он познакомил меня с остальными членами своего выводка — мастером-оружейником, кузнецом, жестянщиком, стеклодувом, каменщиком, каменотесом, кровельщиком, сварщиком, строителем, лесорубом, кожевником и множеством других.

При ближайшем рассмотрении одежда Мастеров свидетельствовала об их прибыльных профессиях. Их замшевые наряды были выкрашены в насыщенные, землистые цвета и украшены изящной вышивкой. Однако, ни на одном из одеяний не было драгоценных украшений, кроме тех самых вычурных брошей.

Может, они и работали руками, но это были далеко не те чернорабочие, что жили по всей остальной стране. Находясь на вершине, они возглавляли иерархию и извлекали из этого немалую выгоду, в отличие от крестьян и деревенских жителей, среди которых я вырос. Ухоженные, несмотря на мозоли и шрамы, их можно было принять за знать или дворян. Одевались и пили они уж точно как они.

Лидер положил руку на грудь; его костяшки были покрыты струпьями, а большой палец украшал массивный перстень из двадцатичетырехкаратного золота. —