Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

Криков становится больше. Кто-то раздаёт команды. Организованный хаос, царивший секунду назад, ломается и превращается в настоящую панику, пропитанную страхом.

— Под землю! — орёт кто-то. — Они идут!

— Сюда! — кричит Рук, с такой силой дёргая меня к себе, что я едва не падаю. Он успевает подхватить меня рукой за талию. — Здесь есть бункер.

Люди разбегаются в поисках укрытия. Несколько человек исчезают в большом металлическом люке в земле. Тот с шипением закрывается, а Рук всё тащит меня дальше через лагерь.

Я замечаю людей, занявших позиции за периметром. Они целятся в сторону деревьев. Чего-то ждут.

Я останавливаюсь и всматриваюсь в горизонт. Ради безопасности вокруг ограды вырублена полоса леса шириной примерно сто футов. В оставшихся деревьях шевелятся листья, шелестят ветви — будто сквозь них движется что-то. Что-то большое.

Проходит несколько секунд, прежде чем они появляются на краю леса.

Я вижу. Кто-то идёт. Нет — их несколько.

Они движутся цепочкой, медленно, словно пробираются сквозь густую древесную смолу.

Но сильнее всего меня приковывают их глаза — в темноте горят фиолетовые шары, и от этого у меня немеют пальцы.

— Кто они? — хриплю я, вглядываясь сквозь ограду и мерцающие электрические линии, отсекающие лагерь.

— Шепчущие, — отвечает Рук, и я хмуро поворачиваюсь к нему. — Те, кого вы называете Хранителями. Они поддались безумию, которое ломает разум. Мы называем это Безмолвием.

Мне нужно несколько секунд, чтобы понять его слова и сложить всё воедино. Всю жизнь мне говорили, что Хранители сходят с ума. Теряют контроль над собой. Становятся жестокими и опасными. Но я никогда не видела этого собственными глазами. В Нью-Манхэттене Хранителей всегда «устраняют» раньше, чем они успевают стать проблемой.

Почти всю жизнь я ношу эту тайну в сердце, смертельно боясь, что меня разоблачат.

Шепчущие. Безмолвие.

От этих слов по коже разбегается ледяная дрожь.

— Я не… Я никогда…

— Поэт. — Рук притягивает меня к себе и обхватывает лицо ладонями. — Сосредоточься. Нам нужно укрыться.

Цепочка Хранителей подошла ближе. Теперь я различаю отдельные черты, их скованные движения и затравленные лица. Некоторые совершенно безучастны. Смотрят прямо перед собой, а сияющие глаза резко выделяются в темноте.

— Что они сделают? — спрашиваю я.

— Нападут на любого, кто встретится на пути, — отвечает он. — Они гораздо сильнее, чем ты можешь представить. И быстрее.

Я смотрю на медленно приближающийся строй Хранителей, и в это трудно поверить.

А потом один из тех, кто идёт впереди, двигается. Секунду назад он плетётся вдали, а в следующую уже стоит прямо перед рядом солдат лагеря. Он выбрасывает руку и хватает мужчину за горло.

— Небеса, — шепчу я. Хранитель поднимает мужчину в воздух, тот беспомощно дрыгает ногами, пытаясь отбиться. Другие Хранители уже приблизились и бросаются на солдат, а первый всё сильнее сжимает кулак на горле жертвы.

— Он умирает! — кричу я. — Надо ему помочь!

Я рвусь вперёд, но Рук дёргает меня назад.

— Ты ему не поможешь. Нам надо спрятаться, сейчас же!

Но я не могу оторваться от зрелища. Началась драка. Хранители невероятно сильны и движутся с бешеной скоростью. Губы оттянуты, обнажая зубы. Они яростны и разбрасывают людей, как тряпичных кукол.

Зрелище ужасает ещё сильнее, когда я понимаю: они не издают ни звука. Рты открываются и закрываются — и ничего.

Шепчущие. Безмолвие.

Меня снова пробирает дрожь, и всё тело немеет.

Воздух разрывают взрывы; гулкие хлопки накладываются на шум схватки и рёв шторма. Один Хранитель падает, хватаясь за колено. Его рот растягивается в беззвучном крике, из раны на ноге фонтанирует кровь.

— Что случилось? — спрашиваю я. — Что это был за звук?

— Огнестрельное оружие, — объясняет Рук. — Оно стреляет пулями. Вроде станнеров, только совсем другое.

Точно. Теперь вспоминаю. Я видела фотографии времён Эпохи Потепления, но в Нью-Манхэттене свидетельства существования такого оружия почти не встречаются.

— Он кровит, — говорю я очевидное, но, кажется, у меня начинается шок.

Рук уводит меня за край здания, чтобы нас не было видно. Хранители наступают, вспыхивают новые схватки. И я замечаю: солдаты лагеря не пытаются их убивать, только обезоружить и замедлить. Один мужчина прижимает коленом к земле Хранителя, лежащего лицом вниз, а другой подскакивает и связывает ему руки и ноги.

— Зачем они его связывают?

Рук болезненно выдыхает. — Шепчущие не виноваты в том, кем стали. Мы стараемся никого из них не убивать. Пока остаётся хоть шанс найти лекарство.

— Лекарство? — почти кричу я, и вопросов становится ещё больше. — Что ты имеешь в виду?

— Поэт, нам надо в бункер. Я объясню…

— Конечно. Всё объяснишь потом, — сухо отвечаю я. — Ну да. Разумеется.

Он криво улыбается. Над нами разрывается облако, небо вспыхивает яркими аметистовыми шлейфами. Ещё одна рваная ветвь Искры бьёт в землю совсем рядом с дракой, и все бросаются врассыпную.

— Поэт, нельзя, чтобы они нас увидели. Пойдём.

— Почему? Они разве не знают, кто ты? Что ты… другой?

Он качает головой. — Нет.

— Но что…

— Идём. — На этот раз он просто берёт меня за руку, не принимая отказа. Почти волоком тащит к дальнему краю лагеря. Мы петляем между зданиями и палатками; почти все уже укрылись под землёй либо заняли позиции по периметру.

Мы проходим ещё несколько закрытых люков и добираемся до одного на самом краю, рядом с сияющей электрической оградой. Рук опускается на колено и возится с защёлкой, а я всматриваюсь в далёкую линию деревьев. Оттуда выходят новые Хранители — Шепчущие, покрытые грязью и кровью. Ограда трещит и шипит от энергии.

Рук ворчит, дёргает ручку и говорит:

— Заклинило.

Он встаёт и начинает искать что-то по сторонам.

И вдруг меня хватают сзади. Я кричу.