Разрушение - Наталия Джастер

Я перемахнула через порог и выбежала в лес. Моя голова металась из стороны в сторону.

Где же ты?

Мои пальцы сжали кочергу. Я пока не осмеливалась произнести ни слова.

С крон деревьев каркали вороны. Тыквы полыхали оранжевым светом.

Я надеялась, что он, возможно, тренируется на улице. Когда шуту не спалось, он предпочитал упражняться со своим оружием, если не занимался со мной любовью. Но и здесь его не было.

Тревога сдавила мою грудь. Мои губы опустились, и я начала оглядываться быстрее, зарождающаяся паника рябью пробежала по моей коже.

Он бы не исчез, не оставив записки. Он бы вообще меня не оставил.

И он никуда бы не пошел без своего оружия. С запозданием я вспомнила о его кинжалах; его перевязи лежали на сундуке в гостиной. Наверное, все, кроме одного.

Что касается его посоха…

Мои глаза просканировали лес, а затем наткнулись на окровавленный кусок стали, брошенный в траве.

32

Бриар

Мой желудок рухнул вниз. Истерика сковала легкие.

Я бросила кочергу и бросилась к посоху, мои колени ударились о землю. Дрожащими пальцами я подняла оружие Поэта. Багрянец покрывал металл, капал на подлесок и тянулся следом на запад.

Нет.

Страх, подобного которому я никогда не знала, сдавил мое горло.

Нет.

А вместе с ним — и ярость.

Нет!

Гневные эмоции выжигали меня изнутри. Мои челюсти сжались, а глаза сузились в щелочки. — Нет, — прорычала я.

Бросив посох, я стремительно вернулась в хижину. За считанные секунды я втиснулась в облегающее черное платье-жакет с золотыми аппликациями и разрезом, открывающим чулки и сапоги. Леггинсы подошли бы идеально, но такой материал легко прорезать. Этот более плотный ансамбль обеспечивал лучшую защиту и позволял спрятать оружие под юбкой, к тому же многочисленные аппликации служили своеобразной броней.

Я заплела волосы в косу, спрятала шипы-перья в набор золотых шпилек и воткнула каждую из них в плетение, словно носила украшение для волос. Подвязка на бедре скрывала еще несколько шипов, каждый из которых был доступен через разрез на юбке.

Наконец, я собрала кинжалы Поэта. Схватив перевязи, я выбежала на улицу к своей лошади. По пути я подобрала его посох и сложила все в седельные сумки.

По своей глупости злоумышленники не догадались отвязать лошадь и пустить ее вскачь. Впрочем, между нами с кобылой установилась связь. Она бы меня не бросила.

Словно армия из одного человека, я вскочила в седло. Мы неслись по дикой местности галопом, будто нас преследовал лесной пожар. Животное, должно быть, чувствовало бушующую во мне бурю, потому что она неслась сквозь заросли и лианы, повинуясь моим командам, пока я направляла нас через лес.

В моем животе пылали горячие угли. Мои зубы оскалились, как клыки.

Если они навредили ему, я их уничтожу.

Прорвавшись сквозь кусты в Запретную Нору, я спрыгнула с лошади. Привязав ее в густых зарослях, я продралась по колючей тропе, спустилась по скрытым артериям лабиринта и пробилась к двери в дереве. Мой кулак ударил по фасаду с такой яростью, что створка содрогнулась на петлях.

Дверь распахнулась. Ореховые глаза девочки блеснули во мраке, в то время как остальная часть ее лица по-прежнему была скрыта под огромным плащом. От ее бравады не осталось и следа, эта яркая и дерзкая натура превратилась лишь в воспоминание.

Ужас вспыхнул в этих юношеских зрачках, когда она увидела меня. — Ваше Высочество, — взмолилась она. — Прости…

Я пронеслась мимо нее и устремилась вниз по лестнице. Мое сердце колотилось в самом горле. Моя кровь кипела, как закипающий чайник, готовый вот-вот засвистеть. На площадке я с силой толкнула ладонями следующую дверь и ворвалась в зал собраний Мастеров.

И остановилась. И увидела его.

Поэт обмяк на каменном полу, его поза была небрежной, словно он просто развалился в своей стихии. Вот только его голова была опущена, а запястья заковывали железные кандалы, приковавшие его к стене. Одна из цепей сдавливала алую ленту, обхватывающую его руку.

Его грудь вздымалась и опадала, словно он взял перерыв от своей дерзости. Мужчины и женщины, окружавшие его, доказывали, что усмирить его было практически невозможно. Мастера сгрудились вокруг шута, выглядя морально истощенными и явно травмированными натиском его красноречия.

При моем появлении они как один обернулись, ничуть не удивившись.

Хриплый звук сорвался с моих губ. Услышав его, Поэт вскинул голову.

Именно тогда еще один звук подступил к моему горлу, надвигающийся крик грозил вырваться наружу. Жестокий порез рассекал его щеку, кровь залила белок левого глаза, а багровые рубцы, вероятно, оставленные молотом, украшали его торс.

Они не просто избили его. Они его пытали.

Но не раньше, чем он добрался до гильдии. Синяки, раны и ссадины усеивали их лица. Сломанная челюсть. Разбитая кровоточащая губа. Вывихнутое плечо. Многие из них морщились и стонали, пытаясь облегчить свою боль, а другие держались от шута на почтительном расстоянии.

Здоровый глаз Поэта блеснул. Зловещий зеленый сверкнул в мою сторону, свидетельствуя о том, что он не сдался без словесных и физических увечий, нанесенных Мастерам. Этим объяснялся кляп, который они всунули ему в рот, — решение, очевидно, пришедшее к ним слишком поздно.

Несмотря на это, в тот момент, когда Поэт полностью осознал мое присутствие, этот самодовольный блеск исчез. Жестокость исказила его лицо. Он не хотел, чтобы я была здесь. Он не хотел, чтобы я находилась рядом с ними. Со связанными руками он не мог меня защитить.

Через три секунды после того, как я осознала увиденное, я сорвалась. Рев вырвался из моих легких, когда я пронеслась через комнату и бросилась на лидера Мастеров. Я врезалась в Векса, впиваясь ногтями в его лицо.

Из его лица брызнула кровь. Я разрывала его плоть голыми руками, но прежде чем я успела выхватить шипы-перья из косы, тела облепили меня, словно шершни. Кто-то отдернул меня назад за волосы.

Поэт забился в своих путах. Он зарычал сквозь кляп, и этот звук был убийственным.

Каменотес держал меня мертвой хваткой. Члены гильдии сердито смотрели на меня, каждый из них был вооружен, словно они ожидали, что я приведу с собой отряд.

Векс вытер кровь с лица. — Вы видите? — рявкнул он, пока я пыталась вырваться из хватки его товарища. — Видите, до чего довели вас этот дьявол и его отродье-недоумок? В дикую, распутную шлюху вместо правительницы.

— Вы отпустите его, — процедила я. — Или я убью вас.

Члены гильдии безжалостно забормотали, мой комментарий лишь распалил их враждебность.

— Вы называете себя стюардами Осени, —