Хорошие соседи - Оксана Евгеньева

* * *

Когда пришел Денис, я уже разобрала вещи и даже успела намыть полы. В квартире было холодно. Отопление выключили, хотя на улице едва ли было плюс восемь градусов.

Поэтому я вытащила в центр комнаты обогреватель, заботливо оставленный нам хозяевами квартиры, и уселась возле него. Разговор с Лилией меня взволновал. Мне хотелось скорее поделиться новостями с Денисом.

Пока он разбирал продовольствие и готовил ужин, я рассказала ему все, что узнала от Разиной.

– С чего завтра начнем? – спросила я.

– Надо сунуться к участковому или в библиотеку. Короче, прежде чем идти к родственникам Софьи Ивановны, надо придумать более убедительную легенду. Наша – ни на что не годится.

– Что ты имеешь в виду?

– Задай вопрос про банды любому таксисту в нашем городе, он расскажет все сплетни и перетрет в труху власть имущих, приписав их к бандюкам в два счета. А при упоминании, что его покажут по телеку, – взвизгнет от восторга и расскажет даже о тех маньяках, которых никогда не было.

– Может быть, нам просто с таксистом не повезло? Неразговорчивый попался?

– Может быть. А может, здесь маленькое «уютное» гнездо, в которое лучше не тыкать палкой. Я не хочу рисковать и более того, нажить нам с тобой неприятностей, которые даже к делу не относятся. Нам нужна сносная легенда и подход к родственникам Брагиной. И в школу хорошо бы наведаться да соседей расспросить. Возможно, остался кто из старожилов. Времени у нас немного, поэтому завтра с самого раннего утра надо начинать поиски. Ты со мной или дома останешься?

Я задумалась. Меня так грела мысль, что можно никуда не выходить из дома. Пусть Денис сам бегает, а мне просто рассказывает то, что ему удалось узнать. Разве это плохо? Затем я вспомнила слова Лилии про инвалидность и решила уточнить:

– Денис, а ты не хочешь рассказать мне, что у тебя со здоровьем? Я заметила синяки на животе у тебя. Это от уколов? Мне бы хотелось знать, к чему быть готовой.

Денис налил себе в кружку чай, намазал хлеб маслом, положил на него толстый кусок колбасы. Ждать я умела, поэтому наблюдала за его действиями безмолвно.

– У меня рассеянный склероз. Достаточно агрессивная форма.

– Что это значит?

– В двух словах сложно рассказать. Мой организм сам себя уничтожает. Началось все не так давно. Я просто проснулся и понял, что ничего не вижу одним глазом. Сильно испугался. Побежал к врачу. Пока нашел того, кто смог определить диагноз – прошло много времени. От чего меня только не лечили. Но в итоге признали ретробульбарный неврит и последующий рассеянный склероз. Провели терапию. Зрение восстановилось, и я встал на учет.

– Это опасно? Ну, в смысле, смертельно?

– Нет. Рассеянный склероз ведет к постепенной инвалидизации. Когда при приступе отказывают части тела или функции организма. Сначала они восстанавливаются, иногда не в полном объеме, но все же. А со временем количество приступов учащается, а последствия становятся все более и более тяжелыми. Как итог – инвалидное кресло.

– И что, это не лечится? – спросила я.

– Пока лекарства, которое бы излечивало поражения в головном мозге, нет. Но есть разные препараты, которые увеличивают продолжительность ремиссии. Врачи ищут возможности, и если десять лет назад диагноз был приговором, то сейчас можно побороться и сносно пожить, используя всякие таблетки, уколы и экспериментальные средства. Вот я на таком, на экспериментальном. В тестовой группе.

– Помогает?

– Пока да. А как будет дальше – не знаю. Я не могу контролировать свою болезнь, не в моей власти. Поэтому предпочитаю не зацикливаться на этом.

– Я здесь для того, чтобы приглядывать за тобой?

– Однажды я проснулся и понял, что не могу идти. У меня просто отключилась правая сторона тела. Онемение и спазмирование мышц. Я тогда сильно испугался. Когда лежал в больнице, восстанавливался, много историй насмотрелся. Говорят, что случаев рассеянного склероза 150 на 100 тысяч человек. Но я видел много. И тех, кто потерял возможность говорить. И тех, у кого поражена функция удерживать естественные человеческие позывы. Я много чего видел. И никогда не угадаешь, где, когда и как тебя накроет в следующий раз. Поэтому я не хочу рисковать. Если случается обострение, важна каждая минута. Знаешь, не хочу жить с оглядкой на болезнь. Но и игнорировать то, что я болен – не могу. Слишком высока цена. Если почувствую себя плохо, мне нужно связаться со своим врачом и получить дальнейшие указания, а главное – вернуться домой как можно скорее. На этот случай у меня в рюкзаке блокнот. Там все инструкции. Когда находишься на эксперементальном лечении, лучше вообще согласовывать все поездки с врачом. Тем более, что Север – не самое лучшее место для путешествий с моим диагнозом. Большой стресс для организма. Но я, как видишь, рискнул. И очень надеюсь, что не пожалею об этом.

– Завтра я пойду с тобой, – сказала я.

– Испугалась? – спросил Денис.

– Не больше, чем ты, когда узнал, что я в любой момент могу потерять сознание, – соврала я.

Перед тем как закрыть глаза и провалиться в сон, я взяла телефон и открыла страничку в своем блоге. Я долго думала, что написать, мои заготовки подошли к концу. В итоге набрала двумя пальцами:«Если вас не способен сделать счастливым тот факт, что вы сегодня утром проснулись, то вас не сделает счастливыми ничто».

Утром мы наспех и без лишней болтовни разделались с бутербродами. Я украдкой поглядывала на Дениса, чтобы распознать, насколько он здоров, насколько нормален. Денис же сосредоточенно жевал и не замечал моих взглядов.

– О чем думаешь? – не выдержала я.

– Думаю, где нам добыть материалов, с которыми можно уже идти к людям.

– И что надумал?

– Предлагаю для начала заскочить в библиотеку и порыться в газетах того времени, глядишь зацепим какой-нибудь повод. А потом можно и к участковому. Бабка наша тут учителем химии и биологии работала. В школу тоже стоит заглянуть сегодня. Хотя вряд ли кто-то ее вспомнит, конечно. Времени прошло много. Но вдруг повезет!

– Знаешь, в маленьких городах все идет по-особенному.

– Это как?

– А так. Событий большого масштаба мало, поэтому всякие мелочи помнятся отлично. Я сама из маленького поселка. Поэтому знаю, о чем говорю. Некоторые истории переходят из поколения в поколение. Причем такие, знаешь, совсем незначимые. Про соседку-дуру или соседа-пьяницу. В маленьких местечках каждый человек на виду, и поэтому он чем-то все рано