Хорошие соседи - Оксана Евгеньева
– Да? Почему? – спросила я.
– Он учился в столичном вузе, на физика, если не ошибаюсь. И после выпуска его призвали. Он прошел в нашем городе срочную службу, остался на контракт. Но вскоре списался по здоровью, травму серьезную получил. Мог стать академиком, а стал трудовиком. Познакомился с местной девчушкой, женился и о науке, видимо, забыл. Понравилось ему у нас. Сынишку родили. Славный пацан был. Не верю я, что это Ванька… Ну да – тихий мужик, болезненный. Но он детей любил. На него всегда можно было рассчитывать. И тут – маньяк. Не верю. Я в людях хорошо разбираюсь. На моих глазах ни одно поколение школьников выросло. Сразу видно суть человека, с детства: кто с гнильцой, а у кого доброе сердце. Ванька был нормальным. Думаю, на него все просто повесили после смерти. А что? Удобно.
– Но ведь убийства прекратились, – сказал Денис.
– Да кто там знает? Может, через десяток лет еще кого-нибудь найдут в лесу. А может, и не найдут. У нас здесь места такие, болотистые. Можно и с концами спрятать.
– Конев общался с учителями? Какие у него были отношения с учителем физики?
– Да нормальные у него были со всеми отношения. Всем помогал. Он был младше Веры лет на пять, семейный человек. О каких отношениях может быть речь?
– Как вы думаете, почему именно она стала жертвой маньяка? – спросила я.
– Я откуда могу знать. Верка была тихой, но строгой учительницей. Дети ее боялись, коллеги уважали. Внешне выглядела обычно, всегда прилично одевалась. Я даже не знаю, что вам еще рассказать.
Меня утомляло, что из мужика приходилось каждое слово тянуть клещами. Такими темпами мы и за год не управимся.
– Мы знаем, что после смерти Конева одна из преподавательниц уволилась и уехала из города. Брагина Софья Ивановна, – забросил пробный шар Денис.
– Софа? Так она вроде за мужем поехала. И не после смерти, а до. Когда пожар произошел, ее уже не было. Даже на похороны не приехала. А ведь она любила Димку Конева, сынка Вани. У нее своих детей не было, а уже к сорока подходило. В те времена – старая дева, считай. Поэтому, как только у нее появился кто-то на горизонте, она и уехала. Ничего удивительного. Женская дружба такая. Тем более что любовник ее был при деньгах.
– Почему вы так решили? – спросила я.
– Видел пару раз, как ее на волге подвозили. В то время машина была особым предметом роскоши, а волга так вообще. Догадаться несложно – мужик важный. Чего же за таким не поехать?
– А что вы можете сказать про пожар, в котором погиб Конев и его семья. Их опознали после смерти? – спросил Денис.
– Кто что говорил. Сразу про проводку, неосторожное обращение с огнем, потом про самоподжог. Но это вранье все. У меня друг тогда в пожарной охране работал. Он рассказывал, что в квартире были найдены следы горючей жидкости. Думаю, подожгли их и подбросили улики. А расследовать дело не стали, замяли. Видать, какая-то шишка была замешана. Опознания как такового не было, выгорело все до основания. Нас же тогда вообще держали в неведении. Мы узнавали все только по линии «обс»: одна бабка сказала.
– Скажите, может, кто-то еще дружил с Коневыми? Кроме Софьи Брагиной? С кем можно поговорить о том деле?
– Так нет никого, все давно разъехались. У нас мало кто в этих краях старость встречает. Как только получается возможность уехать – все уезжают. Только я вот сижу.
– А почему? – спросила я, потому что мне было интересно – что может удержать в такой дыре.
– Люблю я Север. Раньше знаете, как говорили? Север – кузница настоящих людей. Тут невозможно притворяться. Это ты в какой-нибудь столице тряпки яркие надел, бумажки красивые купил и рассказываешь, какой ты сильный и успешный. А ты приезжай сюда и годик поживи. Тогда поймешь, что ни тряпки, ни бумажки не имеют никакого веса. Только то, какой силы ты человек, какого характера. Я Север люблю и уезжать не собираюсь. Как я без этой красоты?
Я внутренне хмыкнула. Потому что совсем не понимала, о какой силе и красоте говорит этот человек. Пока все, что я видела и слышала о Севере – сплошное уродство и грязь.
– А про киллера, который убил вашего местного главу вы ничего не знаете? – спросил Денис.
– А что там знать? Тогда так власть делили. Там еще разбираться надо, от чего и кто погиб. Ладно, давайте закругляться, надоело мне тут с вами языком чесать. Есть чем заняться и без этого.
– Можно задать последний вопрос? Почему нам в школе сказали, что вы алкоголик? По вам же вообще такое не скажешь: красивый, спортивный мужчина средних лет.
– Меня терпеть не могут. Новые школьные власти. Когда старый коллектив весь разбежался и к управлению пришли новые понаехи.
– Кто? – спросил Денис.
– Те, кто приехали сюда. Каждое лето приезжают новые понаехи с семьями. Лейтенанты с женами, прикомандированные с семьями и так далее. И сразу начинаются перемены: надо же семью трудоустраивать? А куда? В школы, больницы и так далее. Есть, конечно, классные специалисты, на вес золота. А бывает, и наоборот. Вот в нашу школу пришла такая, стерва. И сразу начала свои порядки устанавливать. В итоге старый коллектив разогнала, все разъехались. Набрала новеньких. Я держался, работу свою люблю и детей люблю. Но я там был как кость в горле. В итоге выперли да слух пустили. Вам же наверняка сказали, что я еще и кобель. Про жену двадцатилетнюю говорили? – усмехнулся Сергей Михайлович. – Это дочь моя. Так что вы зря, барышня, старались на меня впечатление произвести.
К моему лицу прилил жар.
– Ничего. Каждый в итоге получит свое. Увидите, – сказал Сергей Михайлович, и я понадеялась, что так и случится.
* * *
Мы вышли на улицу. Денис по привычке взял меня за руку. А я вырвала свою ладонь и сказала:
– Ты меня подставил. Я