Любовь цвета клубники - Лия Джей

Использовала…

Нет-нет, он никогда не должен узнать об этом видео! Чтобы он не заметил моего смятения, я схватила подушку и впечатала ее в лицо Луи. Хохот. Его руки на моих ребрах. Визг.

– Щекотно?

– Больно!

– Правда? Прости!

Он сел ко мне лицом, нахмурившись. Под густыми ресницами таилось сочувствие, нежность и горечь. Слишком сильные эмоции для извинения за простую шутку. Дело явно было в другом…

Поджав ноги под себя, я придвинулась ближе. Провела ладонью по его щеке. Не удержалась и взъерошила волосы. Луи тоже запустил руку в мои кудри. Погладил по голове и притянул к себе, коснувшись лбом моего лба. Я закрыла глаза. Тишина, тепло, тоска.

– Мне пора идти.

Луи коротко чмокнул меня в кончик носа и встал с кровати.

– Только в душ зайду, можно?

– Конечно. Полотенце на сушилке.

Луи кивнул и скрылся в ванной. Я откинулась на спину и уставилась в потолок. Сквозь закрытые двери балкона доносился приглушенный стрекот цикад. Вдох-выдох. Белая штукатурка плыла перед глазами, словно облака, целующие верхушки гор на побережье. Кровать казалась мягкой и податливой, как волны. Задержать бы дыхание и нырнуть под воду. Может, там на глубине меня не достанут мысли о Максе, девушке Луи и о том, насколько все это неправильно?

Что я скажу своему парню, когда приеду?

Ничего. Я никогда ему в этом не признаюсь.

Луи вышел из ванны уже одетый. Мое белье по-прежнему валялось где-то у кровати. Я подошла к двери голой и оперлась плечом о стену.

– Вечером я буду либо у моря, либо у бара. Но в этот раз без коктейлей.

– Вылет, я помню.

Он грустно усмехнулся, затем надел кроссовки и приоткрыл дверь. Мне пришлось отодвинуться в сторону, подальше от глаз отдыхающих, проходивших по аллее мимо нашего бунгало. Над головами они держали пляжные полотенца – знойная духота сменилась дождем – и громко ругались. Русские.

– Спишемся, да?

Луи кивнул. Потом поцеловал меня, опять мучительно долго и невыносимо приятно. Будто этот поцелуй был прощальным.

– Ciao, Fragoletta[28].

Переступив порог, он обернулся и пристально посмотрел на меня. Так художники смотрят на случайных прохожих, в которых их что-то зацепило. Пытаются запомнить каждую деталь – пятно на платье, трещинку на губе, смешную брошку на лацкане пиджака, – чтобы потом прийти домой и написать портрет по памяти.

Так смотрят на людей, которых больше никогда не увидят.

– Ciao, – ответила я.

Дверь захлопнулась. Сердце будто сжали тисками. Хотелось разрыдаться, но внутри еще теплилась надежда, что мы пересечемся вечером. Я представила, как Луи пойдет провожать меня к трансферу. Поцелует на глазах у гида и туристов, с которыми мы полетим одним рейсом до Москвы. Кто-нибудь обязательно вздохнет, кто-то отпустит шутку. Я буду держаться до последнего, а когда мы сядем в темный салон автобуса – беззвучно заплачу.

Но Луи не пошел меня провожать. Часов в семь я отправила ему сообщение и еще долго ждала ответа. Собрала вещи, последний раз искупалась в море, посмотрела вечернее шоу и все-таки выпила один коктейль у бара.

– Конец игры, – бесстрастно ответила Нина, когда в одиннадцать часов вечера я пожаловалась ей, что Луи так и не прочитал мое сообщение.

Это действительно была просто игра. С самого начала я прекрасно знала правила, но в глубине души надеялась на чудо. Какой-нибудь баг в программе, ошибку в коде, нелогичный, но крайне трогательный поступок, как в книге или фильме. Луи мог бы предложить вечером прогуляться вместе по берегу моря, почитать эту дурацкую книгу про белые дыры, сидя на плетеных качелях, или просто потанцевать на дискотеке, собирая завистливые взгляды окружающих.

Но он этого не сделал. Только утром, когда наш самолет приземлился в Шереметьеве и я опубликовала историю с геометкой, мне пришло новое уведомление.

Прости, я думал, у тебя рейс позже. Не видел твоих сообщений. Телефон разрядился. Родители уехали на экскурсию, забрали с собой зарядку, а я сидел с кузеном. Жаль, что не пересеклись. Спасибо тебе за эти дни. Было весело.

Даже не знаю, чего хотелось мне больше: чтобы это оказалось правдой или ложью. Если он соврал, значит, просто не захотел со мной больше видеться. Что бы мы делали, если бы встретились? Опять переспали?

Если сказал правду, то это еще больнее. Такая нелепая случайность отняла у меня пару часов счастья. Я была согласна провести с ним время даже просто за разговором. Берег моря, огни вдалеке и мы.

Ну, и пара поцелуев. Их все-таки можно добавить.

Но судьба решила дать мне отрезвляющую затрещину. Помечтали и хватит, пора возвращаться в реальность.

Выйдя из аэропорта, я разблокировала Макса. Написала, что долетели без происшествий, но задержались на выдаче багажа. Нинин чемодан отправили не на ту ленту, и она уже успела мысленно попрощаться с тремя килограммами пахлавы, купленной в отельном магазине.

А я только с работы пришел. Устал очень. Спать пойду, – ответил Макс.

Ночные смены всегда его выматывали. И все же было обидно, что Макс обещал меня забрать, но не сделал этого.

Экран погас, и я снова нажала на боковую кнопку. На заставке стоял стоп-кадр из видео, в котором я просила Луи сказать ciao.

Удивительное слово – ciao. Итальянцы используют его и при встрече, и при расставании.

Кто же знал, что ciao, брошенное Луи в дверях, – это не конец, а только начало.

Начало крушения моих замков из песка.

Ника

15 сентября

– Сама что, не справишься?

Мама ныряет носом в мой телефон, замечает там открытую вкладку с рецептом и морщится. Я бросаю недовольный взгляд на нее, а затем на рыбину, торчащую из алюминиевой миски на столе. Ее бока еще покрыты коркой льда, но по кухне уже ползет тухлый запах тины. Ненавижу речную рыбу.

Это нечестно! Есть ее на ужин будут мама с Владом, а мучиться мне. Эти двое уезжают в магазин – выбирать шторы в новый дом. Очень своевременно. Хотя бы с отделкой для начала закончили. В большинстве комнат еще серые стены. На ремонт уйдет год, если не больше.

Я открываю дверцу шкафа, и она слетает с петли. Еле сдерживаю ругательство.

Год. Ровно столько у меня есть, чтобы съехать с этой разваливающейся по кускам квартиры.

– Ну ты и Халк, Ника! А такая хрупкая с