Все на своих местах - Дана Андерс

— Вот. — Показала пальцем на бледное зеленое пятно, выделенное фломастером. — Первая точка на карте, вот это озеро. Здесь твой дедушка нашел этот камень.

— Это не очень далеко, — сказала я, глядя на карту. — Я знаю, где это. Знаешь, меня немного пугает этот камень. И еще он теплый. Что бы ты сделала на моем месте?

— Я бы измерила радиоактивное излучение.

— Дед бы не оставил дома радиоактивный предмет, — сказала я. — У него несколько дозиметров для измерения. Он даже арбузы с рынка иногда проверяет на радиацию!

— А что бы ты сделала?

— Сначала я хотела просто его выбросить, — ответила я. — Зачем не какой-то странный камень на балконе? Но теперь, когда я знаю, откуда он взялся, может быть, нужно отнести его на место? Наверное, я отвезу его на это озеро в лес. До нового года.

— Кстати, хорошая идея, — одобрила Вика. — Тем более, если ты знаешь, где это.

— Заодно, пройду по этому маршруту из книги. Пойдешь со мной?

— Конечно. Зови, как соберешься.

Когда Вика ушла, я поняла, что совсем забыла о ее совете. В самом начале она сказала мне, что я записывала на отдельный лист бумаги все важное, что я делаю в этом времени. Про увольнение, про Мишу, про блоги с иллюстрациями, про новую работу. А я так увлеклась, что совсем забыла об этом!

Я не знала, сколько еще дней я буду находиться в этом времени. Я и моя взрослая версия можем поменяться местами в любой момент. А вдруг уже завтра я снова проснусь в своей маленькой комнате с плакатами на стенах и кошкой под боком?

Я хочу, чтобы адаптация в новой жизни для моей взрослой версии, была максимально легкой и понятной, и не принесла бы ей новых проблем. Поэтому я должна фиксировать все, что натворила в этом времени, и оставить ей инструкции, чтобы ей были проще.

Я взяла лист бумаги и начала писать от руки.

Недалеко прошла электричка в сторону Дмитрова. Ее звук растворился в шуме автомобильной дороги и быстро исчез. Мы с дедом и папой вышли за одну остановку до платформы Лианозово и теперь шли вдоль дороги. Слева от нас еще был город, а справа — лесопарковая зона.

Недалеко от дороги стоял небольшой заросший холм, примерно два с половиной метра в высоту, с железной дверью. Я помнила его с детства. Его хорошо видно, когда едешь мимо на автобусе. Я всегда старалась сесть с правой стороны, чтобы увидеть его. Я много спрашивала у взрослых, что это за холм с дверью, но никто не мог ответить. Я никогда не была рядом, но мне хотелось подойти поближе. Может быть, там на двери написано, что это.

— Дверь сварена так, что ее не открыть, — сказал дед, когда мы остановились рядом с насыпью.

— А что там? — спросила я.

— Похоже на усилительный пункт на кабельной линии связи, — ответил папа. — Там оборудование для усиления сигнала в линиях связи. Но сейчас они не используются уже.

— Нет, Володь, — спросил дед. — Это совсем другое! Здесь был вход на линию метро, которая во время правления Сталина шла в зону отдыха.

Версия папы была понятной и логичной. Такие сооружения в виде насыпи и двери часто встречаются рядом с железнодорожными станциями. Но версия деда о тайной линии метро для политических деятелей, была, конечно, интереснее. Мама часто говорит, что дед много выдумывал, а выдумывал от недостатка информации. Секретная линия метро — это слухи и домыслы.

Мы шли по дороге сквозь голый лес. Листва уже давно осыпалась, а зима не спешила приходить в этом году. Серо-коричневый лес будто завис между осенью и зимой. Дед с папой спорили. Папа приводил факты. Дед был упрямым и не хотел соглашаться.

— Не знаю, не видел, — отвечал он на любые факты, с которыми не хотел соглашаться. — Не знаю, не слышал.

Небо долго оставалось серым, но позже на фоне облаков стали появляться небольшие пятна света. Папа курил. Дед фотографировал все на компактную фотокамеру. Я снимала на камеру мобильного телефона. Фотки на раскладушку Motorola не отличались качеством, но равно были особенными.

Так мы дошли до небольшого озера. Темное и заросшее по берегам. От воды, казалось, исходил пар. Людей рядом не было. Кроме одной фигуры на другом берегу пруда. Какая-то девушка стояла и смотрела на воду.

— Вот здесь, — сказал дед. — Метеорит падал с запада и летел очень низко над землей. Он вспахал землю. Образовалась длинная глубокая яма с холмом в конце. Вот это озеро теперь на его месте. Когда это произошло неизвестно. Те, к кому я обращался, сказали, что разберутся в этом. Но озеро так и стоит на месте, и старый мой прибор «made in USSR» показывает то же место в земле.

— Это могли быть бомбы, — ответил папа. — Мне отец рассказывал, что в начале войны несколько бомб упало рядом с Лианозово, и в воронках потом долго стояла вода, как в озере.

— Нет, Володь, — спокойно спорил дед. — Этот метеорит еще до войны упал. Возможно, еще даже до революции.

Папа с дедом продолжали спорить. Абсолютно спокойно, интеллигентно, без злости. Мы шли дальше. Девушка на другой стороне пруда что-то искала в рюкзаке. Потом что-то достала из него и положила на землю.

— Странная какая-то девица, — сказал дед. — Наверное, следит за нами.

Он достал фотокамеру и сделал несколько кадров издалека. Она все еще стояла там и не спешила уходить, как будто чего-то ждала. Когда мы проходили мимо, я обернулась, чтобы разглядеть ее. Она тоже обернулась, и мы встретились глазами. Я прочитала в них испуг. Мне казалось, что я ее где-то видела, что я ее знаю, но не могу вспомнить. Это была очень странная встреча. Пока мы шли по лесу в сторону Угличской улицы, я несколько раз оборачивалась назад. Мне почему-то казалось, что она идет за нами. Ее нигде не было, но я не могла избавиться от ощущения, что за нами кто-то наблюдает. Не следит, а просто смотрит.

— А этот дом построил Лужков, — рассказывал дед.

На территории теннисного